Информатор
Шрифт:
Больше всего Уайтекера интересовало, что говорят о нем в АДМ. Услышав сплетню о себе, он тут же начинал горячо ее оспаривать. Джинджер уговаривала его прекратить названивать коллегам и собирать слухи о самом себе. Иногда он, казалось, соглашался с ней – и снова бежал к телефону, и все начиналось сначала.
В июле Уайтекер навестил своих родных в Огайо и, позвонив оттуда в АДМ бухгалтеру Лу Рочелли, спросил его, что нового в компании.
– Тут и правда случилась одна штука, которая тебя заинтересует, – ответил Рочелли.{282}
Сию
– АДМ старается подорвать мою репутацию! – жаловался он. – Это недопустимо!
Он услышал, объяснил Уайтекер, что Мик Андреас поручил ревизорам проверить его финансовые отчеты, надеясь найти в них какие-либо нарушения.
– Мик сказал ревизорам, что, если они ничего не найдут, пусть придумают сами!
– Марк, – произнес Шепард успокаивающе, – мы же говорили вам, что следует ожидать чего-нибудь подобного.
Но, вопреки усилиям Шепарда, Уайтекер не желал успокаиваться. Происходящее ему не нравилось. Абсолютно.{283}
Весь июль таинственный «Лэмет Вов» бомбардировал письмами и факсами директоров и служащих АДМ – и на работе, и дома. От Марка Шевирона требовали, чтобы он рассказал правлению все, что ему известно. Старшему пилоту компании велели признаться в незаконных полетах. Копии анонимок посылались Обри Дэниелу, которого эти «угрозы», по его словам, «уже достали».{284}
30 июля в совет директоров пришло новое послание, куда агрессивнее прежних. В нем требовали уволить Дуэйна и Мика Андреасов, Терри Уилсона и Барри Кокса, назначить главой компании Джо Хейла, входившего в совет директоров, а его заместителем – Уайтекера.
«Мы советуем предпринять шаги в правильном направлении,
– говорилось в послании, –
иначе мы через две недели распространим на улицах города брошюру, которая откроет людям все установленные нами факты и погубит не одну блестящую карьеру».
У Брайана Малруни не было сомнений в позиции адвокатов из «Уильямс и Конноли». Они сражались за компанию АДМ, а значит, за семейство Андреас. Но Малруни возглавлял чрезвычайный комитет совета директоров, которого не существовало в момент приглашения фирмы «Уильямс и Конноли». А что, если комитету придется принимать меры, ущемляющие интересы Андреасов? Есть ли надежда, что нанятые ими адвокаты сохранят объективность и в этой ситуации?{285}
Малруни позвонил сопредседателю Джону Дэниелсу.
– Меня заботит вот что, – сказал он. – Может случиться, что мы окажемся по разные стороны фронта с «Уильямс и Конноли». Нам нужен независимый юрист.
Дэниелс согласился, но не знал, в какую фирму обратиться. Но у Малруни на этот счет имелись свои соображения.
В деревушке Эмигрант под густо-синим небом Монтаны группа рабочих в ковбойских костюмах высыпала из главного корпуса ранчо «Би-бар». Начинался обычный день. На ранчо, раскинувшемся на девяти тысячах акров посреди Скалистых гор, стояла страдная пора – сенокос и уборка овощей. Но богатые клиенты могли выбрать и другое – ловить рыбу во вьющейся среди скал реке Йеллоустон или сесть в седло и пасти скот.
Ричард Битти, глава нью-йоркской юридической
Однажды Битти и его старинный приятель Кеннет Липпер, известный инвестиционный банкир и бывший помощник мэра Нью-Йорка, вместе проводили отпуск. Поездка двоих друзей и их жен на ранчо «Би-Бар» отвлекла, хоть и ненадолго, от манхэттенской суеты и бесконечных телефонных звонков. Но в то утро в конторе ранчо Битти ждало сообщение: с ним хочет поговорить Брайан Малруни. Битти сразу направился к телефону.
– Я звоню, потому что чрезвычайному комитету директоров компании «Арчер Дэниелс, Мидленд» требуется консультант, – сказал Малруни. – Мне настоятельно рекомендовали обратиться к вам, – в частности, вас очень хвалили Генри Крейвис и член нашего комитета Росс Джонсон.
Битти принял предложение, несмотря на то что Малруни обрисовал ситуацию лишь в общих чертах. Они договорились встретиться на следующем заседании чрезвычайного комитета в вашингтонском офисе фирмы «Уильямс и Конноли».
Утро выдалось солнечное и ясное, прохладный бриз умерял августовскую жару. Херндон решил, что стоит идеальная для гольфа погода, да и не мешало показать Уайтекеру, что ФБР о нем не забыло. Агент набрал номер Уайтекера.{286}
– Привет, – сказал Херндон, – это Боб. Как дела?
– Да… все нормально, все нормально, – пробормотал Уайтекер.
Херндон осекся. Его собеседник был расстроен и пребывал в смятении.
– Ну, я звоню, чтобы узнать, все ли в порядке. Мы давно не виделись. Как насчет партии в гольф? Я мог бы высвободить полдня, если вы…
– Да нет, вряд ли у меня найдется время, – прервал его Уайтекер.
– Тогда, может, мы с Брайаном подъедем к вам на днях и вместе сходим на ланч. Нам надо забрать свою аппаратуру, да и просто хотелось бы повидаться с вами, поговорить.
– Ну… давайте. Когда вам удобнее?
– Когда удобнее вам, Марк.
Уайтекер просмотрел свой календарь и предложил встретиться через два дня, в среду 2 августа.
– Ну, вот и отлично, – сказал Херндон. – Мы приедем к вам домой.
В тот же день в офисе Джима Эпстайна раздался звонок. Эпстайн согласился вести дело Уайтекера меньше месяца назад, а оно уже отнимало значительную часть его времени. Он в целом договорился с АДМ о выходном пособии для Уайтекера в размере семи с половиной миллионов долларов, и для этого Уайтекер должен был явиться в компанию и ответить на ряд вопросов заключительной беседы. Но этим дело Эпстайна не исчерпывалось, и телефонные переговоры с АДМ, ФБР, юристами, репортерами и Уайтекером продолжались почти весь день.