Информатор
Шрифт:
Почти целый час ушел на то, чтобы обговорить условия встречи с Уайтекером. Наконец тот появился. Он держался бодро и непринужденно. Рядом сновали постояльцы гостиницы с булочками и тарелками с кашей.
– Ну ладно, – произнес Уайтекер, – что вы хотите знать?
Еще через два месяца, 6 февраля, в том же самом холле с Уайтекером встретились юристы отдела по борьбе с мошенничеством и Тони Д'Анжело. Они сердито выслушали его рассказ о разговоре с адвокатами Халса – примерно в тот же день Уайтекер отказался встретиться с прокурорами, сославшись на занятость. А хуже всего было то, что всего за несколько недель до слушания
Уокер пристроился на ближайшем диванчике, а Уайтекер стал рассказывать путаную историю, в которой каждая фраза противоречила предыдущей. Было ясно, что, выгораживая Сида Халса, он сочиняет на ходу.
Сначала Уайтекер сказал, что посоветовал Халсу не платить налог с незаконно присвоенных денег, пока они не будут переведены в США. Затем заявил, что не помнит, чтобы говорил с Халсом о налогах. Деньги, которые он получил от Халса как откат с первых трехсот тысяч долларов, были, по словам Уайтекера, взяты в долг, – он забыл о своем признании, что это выдумка, сочиненная несколько лет назад. А другие деньги были переведены Халсу из АДМ якобы в оплату этого займа.
– Секундочку, – прервал его Д'Анжело. – Если вы должны были Халсу сто тысяч долларов, то почему возвращали долг через АДМ?
Уайтекер моргнул и замолчал.
– Не помню почему, – сказал он наконец.
Юристы выслушивали эти несуразицы несколько часов. Уайтекер снова и снова менял причины и назначение платежей, стараясь вытащить Халса из тенет преступления.
Когда допрос закончился, Дон Маккей кипел от возмущения. Этот Уайтекер просто непроходимый тупица. Он договорился о сотрудничестве, ему еще не вынесли приговор, – и тут он меняет показания.
– Ты веришь в эту галиматью? – спросил он Д'Анжело.
– Совершенная чушь, – ответил тот.
И Маккей решил, что не станет ходатайствовать о смягчении приговора Уайтекеру. Пусть получает по максимуму.
Он посмотрел на Д'Анжело.
– Надо дать сукину сыну по мозгам, – сказал он.
Офисы различных компаний и правительственных организаций по всей стране стали получать письма и посылки от Уайтекера. Некоторые из них, кроме писем, содержали документы, призванные подтвердить его слова. К другим прилагались аудиозаписи.
Дженет Рено, Джиму Гриффину и Робину Манну пришли одинаковые письма. В них Уайтекер признавался, что допускал ошибки, когда был осведомителем, и просил за них прощения.
Некоторые прокуроры тоже получили копии письменного заявления за подписью Уайтекера. Всем бросился в глаза заголовок на пятой странице:
«О Брайане Шепарде».
В пяти следующих абзацах Уайтекер обиняками признавался, что оклеветал Шепарда и что тот не приказывал ему уничтожать записи.
«Все без исключения аудиозаписи, сделанные в АДМ и на переговорах с конкурентами, я передал ФБР,
– писал Уайтекер. –
И в дальнейшем в них не делалось никаких изменений».
Он объяснял, что оговорить Шепарда ему подсказал один из бывших сотрудников АДМ. Он убедил Уайтекера, что взамен АДМ отзовет свои претензии к нему. Записи беседы с этим человеком не осталось, потому что они говорили по телефону-автомату и пользовались неотслеживаемыми телефонными картами.
Несколько посланий получили и сотрудники компании «Биомар». После того как Уайтекер осенью заявил о своей виновности, «Биомар»
Нельсон Кэмпбелл, один из основателей компании, знал, что тем самым привел Уайтекера в ярость, и это новое письмо предупреждало, что Уайтекер так просто акции не отдаст. {413} Сначала один из сотрудников в смятении сообщил Кэмпбеллу о том, что получил от Уайтекера толстый конверт. Вскоре о том же сообщили и другие. Догадываясь о содержании посланий, они принесли конверты нераспечатанными.
Кэмпбелл осторожно вскрыл один из них сам. Внутри было письменное заявление Уайтекера и кассета. Начав читать заявление, Кэмпбелл пришел в такое расстройство, что не смог дочитать его до конца. Уайтекер обвинял его во множестве прегрешений. Более того, он признавался, что записал кое-какие разговоры сотрудников «Биомара» с помощью диктофона, приобретенного в ходе «Битвы за урожай». Копии этих записей он якобы отослал в Министерство юстиции и в Комиссию по ценным бумагам и биржам, чтобы там разобрались во всех нарушениях. [75]
75
Ни одно из этих обвинений не стоило того, чтобы заниматься их проверкой. – Прим. автора.
Читая заявление Уайтекера, Кэмпбелл только качал головой. Все обвинения были ложью, хотя в некоторых была крупица правды. Так, например, руководители компании советовалось с юристами относительно законов, запрещавших подкуп иностранных чиновников. По версии Уайтекера, они замышляли подкуп. Затем Кэмпбелл прослушал записи, которые Уайтекер тайно делал в «Биомаре».
Услышав на пленке то, что говорил несколько месяцев тому назад он сам, Кэмпбелл озадачился. Его слова вовсе не свидетельствовали о дурных помыслах. Они вообще ни о чем не свидетельствовали и были совершенно безобидны. Но при прослушивании Кэмпбеллу казалось, что он говорил не то, что слышал теперь. Запись то и дело прерывалась щелчками и паузами, перескакивая с одного фрагмента на другой. Кэмпбелл понял, в чем дело, и выключил магнитофон.
Уайтекер склеил пленку из кусков.
Вынесение приговора Уайтекеру было намечено на 26 февраля 1998 года. В 7.34 утра автомобиль № 72 пожарной охраны Чейпел-Хилла промчался по Ист-Франклин-стрит с зажженными фарами и включенной сиреной.
Развернувшись, машина остановилась около одного из домов на Деминг-роуд. Пожарный Джерри Блэлок выскочил из кабины и кинулся к стоявшему перед домом «линкольн континенталу» бордового цвета. К выхлопным трубам были прикручены садовые шланги, закинутые в окошко автомобиля.
На заднем сиденье обмяк блондин с детским личиком, – по-видимому, он был без сознания. На переднем сиденье лежали два экземпляра журнала «Форчун», несколько газет и Библия. Пожарные вытащили блондина из автомобиля и дали ему кислород. Он тут же пришел в себя.
– Как вас зовут? – спросил один из пожарных.
Блондин сморгнул.
– Марк Уайтекер, – ответил он.{414}
Спустя несколько часов судья Бейкер посмотрел на адвокатов, сидевших в зале суда.{415}