Инкубатор
Шрифт:
Мне хотелось узнать, что доктор думает по поводу местных нравов, но он был занят.
Наш мозгоправ общался сразу с двумя мамашами, которые на что-то жаловались, негромко, но деловито и настойчиво, словно были готовы к этому и весь день ждали, что доктор заявится сюда и выслушает их.
Пока они общались, еще две мамаши прекратили любоваться на похождения своих чад, встали и подошли поближе, заняв таким образом очередь на подступах к нашему доку, на диво востребованному в этом доме.
Доктор, однако, оказался вполне адаптированным к такого рода посягательствам:
— Простите, голубушки, у меня сегодня не приемный день. Я здесь на отдыхе, работать не собираюсь. Смотрите свои графики, звоните, все решим в рабочем порядке…
…после чего подал нам тайный знак (я его истолковал примерно как «валим отсюда!!!»), и мы спешно покинули оранжерею-засаду.
По выходу из оранжереи доктор решительно заявил, что экскурсия закончена, и мы направились в «кухоньку», дабы восстановить силы, потраченные на бесцельную прогулку по огромному дому.
«Кухонька», как вы наверняка уже догадались по аналогии с прочими «коммунальными радостями», это такой местный сленг. На самом деле это была здоровенная столовая с весело полыхающим камином и тремя широкими арочными выходами: собственно на кухню, в винный погреб и в отдельный обеденный зал, раза в два меньший чем столовая, с двумя эркерами в парк (тот же вид, что из оранжереи, только в зеркальном порядке).
В «кухоньке» было празднично, оживленно и вкусно.
Из собственно кухни накатывали волны сложных кулинарных ароматов, а на гребне этих волн, словно серфингисты в полосе прилива, неслись задорные голоса, преисполненные профессиональным азартом. Поваров видно не было, но я сразу понял, что несколько мастеров наперегонки готовят разные блюда: в их куражливых возгласах отчетливо звучал соревновательный рефрен.
В зале поменьше заседала довольно большая и шумная компания. Игнорируя рождественского Элвиса, ненавязчиво льющегося из колонок стереосистемы, некоторая часть компании хором пела под гитару «…милая моя, солнышко лесное…», а другая часть вела громкую беседу, временами прерываемую взрывами идиотского хохота — еще одна часть, судя по всему, была уже изрядно навеселе и все происходящее казалось ей (части) весьма забавным.
В основном зале было три небольших компании, которые вели себя сравнительно тихо. Две пары среднего возраста неспешно поглощали поросенка с кашей и с большим интересом слушали сразу на три фронта: беседу из малого зала, Юрины байки и животрепещущий рассказ экстравагантной дамы в дальнем углу.
Целевая аудитория дамы была представлена двумя молодыми людьми, одной очень юной барышней и чрезвычайно умной на вид таксой. Все они активно лопали пирожные (кроме таксы — прямо на полу рядом с ней валялся кусок торта, но она его словно бы и не видела и живо принюхивалась к доносящимся из кухни ароматам) и внимательно слушали, что говорит дама. Дама-рассказчица ничего не ела, но регулярно прихлебывала из огромного бокала, залихватски пыхала сигареткой в красивом костяном мундштуке, и было
Юра снобистски витийствовал в окружении квартета прелестных девиц, ряженных в традиционные славянские одежды. Мелкий негодяй проигнорировал наше появление и даже не снизошел до того, чтобы представить нас своим спутницам. С ленивой небрежностью смертельно уставшего от тайных операций суперагента он вещал о каких-то мифических приключениях (судя по дикому и неправдоподобному сюжету, все это было выдумано здесь и сейчас, дабы произвести впечатление на девиц) и одновременно оценивал ситуацию по трем позициям.
Перечисляю позиции: Юра с мудрым прищуром смотрел на титанический кусище великолепного торта «тирамису», ласково поглядывал на девиц и в то же время инспектирующим жестом оглаживал свой непомерно раздувшийся живот.
То есть, пока мы гуляли, наш прожорливый дегенерат слопал кучу всяких вкусностей и теперь пытался определиться, хватит ли сил еще и на десерт? Да, «тирамису» был просто сказочный, но девицы тоже не подкачали, так что, как видите, дилемма была весьма непростая.
— А где Спартак? — не обращая внимания на девиц, спросил доктор.
Меня это удивило: доктор у нас утонченный эстет и галантный кавалер, к дамам всегда относится с большим пиететом и никогда не вклинится в беседу, не будучи представленным.
— Там, — Юра небрежно ткнул пальцем в сторону винного погреба.
— Один?
— С каким-то дедом.
— В пижаме?
— Точно.
— Ага! — доктор обрадованно потер ладони и сообщил нам: — Господа, нам выпала редкая возможность присутствовать на занимательнейшей лекции большого знатока вин… с попутной дегустацией оных!
После этого он живенько набросал на тарелку с фамильным вензелем разнообразных сыров из «сырного уголка» и убыл в погреб. Степа тоже исполнил себе тарелку с сырным ассорти и последовал за доктором.
Я хотел было последовать их примеру, но, осмотревшись, принюхавшись и прислушавшись к себе, понял, что одними сырами и вином тут не обойдется.
Не стану изливаться восторженными воплями и тратить два десятка страниц на описание ассортимента, выставленного на «кухоньке», у нас ведь не кулинарная книга. Скажу только, что если собрать до кучи все отделы деликатесов лучших столичных рынков, по сравнению с «кухонькой» они выглядели бы примерно как какой-нибудь затрапезный мозамбикский сельпо.
Это было просто царство вкусной еды, воплощенный триумф деликатесов, который наверняка сразил бы наповал самого изощренного гурмана.
Многое из того, что было вокруг меня, я видел в первый раз, поэтому взял огромную тарелку, набрал всего помаленьку, ориентируясь исключительно по виду и запаху, и сел трапезничать несколько поодаль от Юриной компании.
Видите ли, я, конечно, не такой эстет, как наш доктор, но в целом мальчуган воспитанный и без крайней необходимости никогда не вклиниваюсь в незнакомую компанию. Тем более если в этой компании заправляет мой коллега, который (скот этакий!) меня намеренно игнорирует.