Инкубатор
Шрифт:
12-й сектор Третьего Полигона — это, собственно, два смежных сектора, «Рублевка» и «Госдеп». В первом несколько дорогих усадеб с разными типами охраны, а во втором одно большое здание, печально известное среди курсантов своим подвалом.
У крыльца с минуту постояли, собираясь с духом. Вволю, со вкусом, подышали, как будто таким образом можно было набрать запас для предстоящего испытания, затем Руслан, на правах старшего, скомандовал:
— Все, браты, перед смертью не надышишься. Заходим.
Миновав просторный вестибюль, заваленный мишенями, манекенами и муляжами,
В «учительской» их поджидал Графит, коротавший время за чаепитием и чтением мемуаров сэра Лоуренса на английском языке.
— Ну что, барбосы… — оторвавшись от книги, Графит обвел троицу немигающим взглядом и жутковато улыбнулся всей нижней половиной лица. — Вы готовы умереть от удушья?
По-другому улыбаться Графит не умеет, так же как и мигать. У него сожжено лицо и нет век. Объективно его следовало бы именовать Угольком, или Головешкой: выглядит он примерно так же, как Фредди Крюгер без маски, с которого к тому же забыли счистить сажу. Однако никто из курсантов не рискует озвучить такие проекты даже шепотом и промеж себя: Графита все уважают и боятся. Есть за что.
— Готовы, — ответил за всех Руслан.
— Рад за вас, — Графит, не закрывая книгу, традиционно уточнил: — Есть желающие отработать норматив?
— Так точно! — пьяным хором рявкнула троица.
— А смысл? — усомнился Графит. — Вы и по-трезвому его никогда не выполняли, а уж в таком виде… Вы точно этого хотите?
— Так точно! — задорно подтвердила троица.
— Рад за вас, — Графит закрыл книгу, заложив ее прозрачной офицерской линейкой, встал из-за стола и пристегнул протез к левой ноге. — Накрывайте дюжину А-18. У вас три минуты. Поехали.
Троица вывалилась из «учительской» и побежала на первый этаж.
На первом этаже, в стандартных размеров спортзале, штатно именуемом как «Малый Забой», Руслан сотоварищи принялись торопливо монтировать манекены указанного образца. Манекены таскали из примыкающей к залу кладовки и устанавливали на торчащие из пола стальные штыри с разъемами. Пол в зале сплошь испещрен забранными в стальной уголок прорезями-дорожками, образующими замысловатый рисунок, состоящий из множества геометрических фигур. Под полом тяжелые тележки с противовесами, которые катают манекены, мишени и муляжи — в общем, все, что «накроют», по прорезям-дорожкам во время занятий — в соответствии с заложенными в программу алгоритмами.
Руслану всегда было интересно, почему именно дюжина манекенов? Потому что Графит командует двенадцатым сектором или у него некий сдвиг на нумерологии? Прочих курсантов этот вопрос тоже немало занимал, но задать его Графиту никто не решался, а сам он объяснять свой выбор не считал нужным.
Несмотря на усугубленное состояние, троица управилась споро (да просто есть солидная практика, «накрывали» тут бессчетное количество раз): через две минуты дюжина напичканных электроникой манекенов, сплошь покрытых порезами и следами уколов, была готова к работе.
Графит легко, как будто был на обеих ногах, вспорхнул на небольшой помост
Графит «погонял» манекены по «дорожкам», проверяя их работоспособность, затем достал из тумбы видавший виды трехгранный стилет с деревянной ручкой и положил на край стола.
— На позицию.
Руслан взял стилет, с любовью огладил с детства знакомую рукоять и направился к окаймленному толстой желтой линией стартовому квадрату перед дверью.
Нужно перебежать отсюда в точно такой же финишный квадрат в противоположном конце зала и по ходу движения «убить» дюжину манекенов. На выполнение норматива дается тридцать секунд.
Если учесть, что исполнитель обучен убивать в одно касание и имеет колоссальную практику как факультативного характера, так и в реальных условиях боевых действий, — на первый взгляд условия кажутся вполне приемлемыми.
Но в этом нормативе есть некие особенности, которые значительно усложняют задачу: светозвуковая дезориентация, мобильность и «чувствительность» объектов. Если «врага не убить в одно касание, он подымет тревогу и тебя уничтожат». Иными словами, нужно попасть точно в сенсор, имитирующий сердце, трахею или прочие жизненно важные органы, поражение которых влечет за собой смерть. Промажешь на пару миллиметров, манекен выдаст пронзительный вопль, врубит общий свет и остановит таймер. Манекены группы «А», в отличие от своих «собратьев» рангом пониже, что валяются в вестибюле, не прощают неточностей и не дают полуторасекундную задержку для второго удара. Они «вопят» сразу.
Упражнение называется «норматив Графита». Придумал его, как явствует из названия, Графит.
Каждой тройке, которой предстоит спуститься в «склеп», Графит предлагает альтернативу. Условие простое: выполняешь норматив — в склеп можешь не идти, топаешь прямым ходом в «Рублевку».
Не было случая, чтобы кто-то из курсантов отказался от норматива.
Не было случая, чтобы кто-то из курсантов хотя бы раз выполнил норматив.
— Готов?
— Так точно.
— Даю обстановку, — Графит убедился, что соратники Руслана взобрались на помост и нажал на пульте несколько кнопок.
Верхний свет погас, в зале воцарилась кромешная тьма, и манекены поехали в разные стороны. На стене за финишным квадратом загорелся тусклый плафон с убывающей цифирью: 10… 9… 8… 7…
Руслан поудобнее перехватил стилет, закрыл глаза и весь обратился в слух.
Это самое полезное время перед нормативом. «Десять секунд, которые решают все» — очень верный слоган для нескольких мгновений, которые тебе дарит Графит для оценки обстановки.
Тележки, на которые установлены манекены, при перемещении издают звук. Не особо громкий, но отчетливо различимый в тишине, и вполне индивидуальный, если ты трезв.