Инкубы
Шрифт:
– Конечно, это только моя интерпретация, - вынужден был добавить Хоронос.
– Только вы можете знать истинное значение этой картины.
– Вы хотите, чтобы я вам сказала?
Он отреагировал так, словно его ужалили.
– Боже мой, нет. Художники никогда не должны предавать свою музу. На самом деле, я был бы разочарован, если бы вы это сделали.
Вероника почувствовала, как ее охватывает какое-то смутное удивление. Она не знала, что это было, но знала, что это определенно было сексуально.
Хоронос
– Выставка почти закончилась. Я бы хотел просмотреть еще немного, если вы не возражаете.
– Пожалуйста, сделайте это.
– Было приятно познакомиться с вами, мисс Полк.
Она кивнула, когда он отошел.
– Кто это был? Мужчина твоей мечты?
Теперь рядом с ней стоял Стьюи. Он был ее менеджером и агентом по продажам, хотя и любил называть себя ее "сутенером". Он старался одеваться как можно более нелепо; по его словам, это "подчеркивало" его "бунтарство". Сегодня вечером на нем был белый пиджак поверх черной футболки с надписью "Мэпплторп в Коркоране", серые брюки в розовую крапинку и кожаные ботинки длиной до колен. Его идеально прямые черные волосы и челка, а также ботинки делали его похожим на принца Вэлианта из панк-клуба.
– Он просто какой-то парень, - ответила Вероника.
– Просто какой-то парень? Мне кажется, он внес какую-то серьезную искру в твои девичьи работы. Перестань пялиться на него.
– Его зовут Хоронос, - сказала она.
– Что это за имя? Грек? Он не похож на грека.
– Нет, но я скажу тебе, как он выглядит. Богато. Может быть, я смогу подоить его. Ему понравился "Головокружительный красный"?
– О, Стьюи, ему не понравилось, - пожаловалась она.
– Это моя самая сильная боль за последние годы.
– Ему понравилось. Доверься мне. Я увидел это в его глазах.
Несколько посетителей поприветствовали ее и поблагодарили их обоих. Прозвучали обычные комплименты, на которые Вероника отреагировала скучающе. Большая часть ее внимания была прикована к Хороносу, стоявшему в другом конце зала.
– Я думаю, он критик, - сказала она минуту спустя.
– Ни за что, принцесса. Костюм у этого парня просто шикарный. Искусствоведы покупают свои костюмы в "Пенни". И ты видела бриллиантовую булавку у него на лацкане? Он разгуливает с деньгами.
– Т-ссс! Он возвращается.
– Хорошо. Посмотри, как Стьюи отводит его в химчистку.
Коммерческая интуиция Стьюи всегда попадала в цель, и именно поэтому Вероника терпела его нелепый гардероб и прическу. Сегодня вечером он продал двенадцать ее картин, одна из них - "Дитя с матерью", инверсия традиционной темы - за 10 000 долларов. Однако теперь она чувствовала себя запуганной. Она чувствовала себя второсортной, хотя и знала, что это не так.
– Не проси больше тысячи, - сказала она.
Стьюи рассмеялся.
"Боже,
Легкое покалывание беспокоило ее. Стьюи был прав. Она пялилась на него.
– Очень впечатляющая выставка, - сказал Хоронос со своим странным акцентом.
– Спасибо. Не хотите ли шампанского?
– О, нет. Алкоголь оскорбляет восприятие. Муза - это храм, мисс Полк. Никогда не следует поносить ее. Помните об этом.
Вероника едва не заерзала на месте.
– Здравствуйте, сэр, - представился Стьюи.
– Я Стюарт Арлингер, торговый представитель мисс Полк.
– Хоронос, - представился Хоронос и отказался от рукопожатия.
Он самодовольно посмотрел на Стьюи, как владелец отеля на коридорного.
– Вы искусствовед?
– спросила Вероника.
Хоронос рассмеялся.
– Боже упаси. Я не такой, совсем не такой. И сам я не художник.
– А кто же тогда вы?
– Я уже говорил вам, - на его лице снова появилась слабая сдержанная улыбка.
– Я любитель подглядывать. И искусство - это то, чем я наслаждаюсь.
Внезапно он повернулся к Стьюи.
– Я бы хотел купить "Головокружительный красный".
– Я был бы рад продать его вам, мистер Хоронос, - ответил Стьюи.
– "Головокружительный красный" - это довольно глубокое и важное творческое заявление, не так ли?
– Я осознаю художественное значение этой работы.
– Но, боюсь, запрашиваемая цена высока.
Хоронос нахмурился.
– Я не спрашивал вас, сколько это стоит, я сказал, что хочу это купить, мистер Арлингер.
Стьюи не колебался.
– Двадцать пять тысяч долларов.
Вероника чуть не упала в обморок.
"Будь ты проклят, Стьюи! Этот кусок дерьма не стоит и двадцати пяти центов!"
Выражение лица Хороноса не изменилось.
– Мои люди будут здесь ровно в восемь утра. Пожалуйста, проследите за надлежащим переездом картины.
– Это совсем не проблема, сэр.
Хоронос внезапно начал отделять банкноты от пачки наличных, которые затем положил в конверт и протянул Стьюи. Он повернулся к Веронике, улыбнулся своей загадочной улыбкой и сказал:
– Спокойной ночи, мисс Полк.
Затем он вышел из галереи.
– Христос на доске для серфинга!
– Стьюи лихорадочно пересчитал деньги в конверте.
У Вероники слишком кружилась голова, чтобы думать.
– Я не могу в это поверить, - пробормотал Стьюи.
Он протянул Веронике конверт. В нем было 25 000 долларов стодолларовыми купюрами.
* * *
Мысли о Хороносе крутились у нее в голове всю ночь, она почти не спала. Следующим поздним утром ее разбудил телефонный звонок.