Инквизитор

Семенов Сергей

Лард не ответил, продолжая накачивать заклинание энергией. Для «Белой звезды» ее требовалось необычайно много. Но только это заклинание высшего уровня могло выжигать чистую Тьму, коей являлся Ангот. Растворять ее без следа. Это было необходимо, иначе после смерти асура его тело распадется, и Тьма, из которой соткана его плоть, сольется с Творением и сделает этот мир еще более мрачным, местом, которое однажды уже не надо будет защищать, ибо оно окажется погруженным во Тьму само по себе.

Медленно вращаясь, шар поднялся выше, все быстрее и быстрее увеличиваясь в размерах. Теперь он был уже несколько метров

в диаметре. На его поверхности стали появляться маленькие протуберанцы, делая шар похожим на миниатюрное солнце. Жар стал невыносимым. Чешуя на теле Ларда раскалилась докрасна, но он этого не замечал. Его собственное заклинание не могло принести Инквизитору вреда. А вот Тьма, что была скрыта в его теле, начала беспокойно трепыхаться, почувствовав, как очистительный свет «Белой звезды», проникая в самые потаенные уголки души дэва, выжигает ее. И Тьма корчилась в агонии, сжимаясь и уступая место чистому Сумраку. Поднялся ветер, воздух наполнили рев и треск горящего пространства. Тело асура задымилось, а затем полыхнуло, ярко и яростно.

– Господи, будь ты проклят, как же это больно! – захохотал умирающий Ангот.

Неожиданно занявшая уже половину небосвода звезда взорвалась и разлилась по лесу волной смертоносной всеочищающей плазмы. Инквизиция завершилась. Начало Тьмы так и не состоялось в эту ночь.

35

Хрустальные врата закрылись, медленно и бесшумно. В их золотом свечении Борис вдруг различил обрывистые тени, услышал голоса. Но так в итоге и не смог разобрать, что сейчас шепчет ему Поток. Возможно, потом у него еще будет время выслушать все его песни, увидеть все его образы. Сейчас Поток открылся для другого. В последний миг, перед тем как створки Врат сомкнулись окончательно, Инквизитор, вновь принявший человеческий облик и уже стоявший по ту сторону реальности, обернулся, печально посмотрел на Хранителя, улыбнулся. Кажется, он хотел что-то сказать, но передумал, поднял руку в прощальном жесте и провалился в свет. Золотой туман за хрустальной дверью померк, дверь дрогнула, потемнела. Сквозь нее проступили контуры книжного шкафа. Одна реальность вытесняла другую, возвращаясь в свое изначальное состояние.

Неожиданно ожило радио. Сквозь треск и шипение эфира пробились слова: «…Причина сильного взрыва, уничтожившего около пяти квадратных километров лесных угодий близ поселка Тиясово, до сих пор не ясна, но, по нашим сведениям, в этом районе не было предприятий, которые…»

Борис взглянул на радио, попробовал заставить его умолкнуть. Что-то щелкнуло, и из динамика потянулась тоненькая струйка дыма. С магией пока было туго. Требовались тренировки. Впрочем, теперь у Хранителя было полно времени, чтобы отточить свое мастерство. Не дожидаясь завершения процесса трансформации реальности, Борис вышел из дома. Больше его не удивляли чудеса. В последние дни их было слишком много. Молодой человек просто устал от них. Олега нигде не было. Ему еще нужно было придумать достойное оправдание своего отсутствия на работе. Возле крыльца, глядя на встающее из-за леса солнце, стояла Дайлана. Спокойная и умиротворенная.

– Он ушел? – спросила девушка, не оборачиваясь, хотя Хранитель был уверен, что ведьма знает все.

Она чувствовала любые перемены значительно лучше Бориса.

– Ушел, – подтвердил Хранитель. –

А ты с ним даже не попрощалась.

– Не люблю прощаться, – объяснила ведьма. – Говорить «прощай» – значит расставаться навсегда. А сказать дэву «до свидания» – значит, ожидать, что он придет вновь. Придет, когда мир снова будет готов погрузиться во Тьму. Разве это радостный повод для встречи?

– Пожелай ему хорошего пути, – предложил Борис.

– Не столь уж долог его путь. Нет, лучше вот так. Без слов. Лард поймет.

– Да, он тоже не знал, что сказать перед уходом.

– Вот видишь. – Дайлана помолчала, затем позвала: – Подойди ко мне.

Борис подошел. Неуверенно обнял девушку за талию и, не почувствовав сопротивления, прижал к себе, положил голову ей на плечо.

– Видишь, солнце встает, – произнесла Дайлана.

– Вижу.

– Разве этот рассвет не стоит того, чтобы сражаться за него? – спросила ведьма.

– Не надо, – прошептал Борис – Мне больше не надо объяснять, почему ты приняла сторону Света. Я все понял еще вчера, когда заглянул в глаза Ларда, наполненные Тьмой. И еще я, кажется, понял кое-что о Творце.

– Что же?

– Помнишь, ты сказала, что не знаешь, слышит ли Он нас. Так вот, я теперь думаю, что Он все же слышит. Только иначе. Не так, как слушаем мы. Но это не самое главное.

– Есть еще что-то? – спросила Дайлана.

Она знала. Она знала все. Но она предоставила Борису шанс понять все самому. И это было правильно. Он должен был почувствовать Истину, а не просто услышать ее из чужих уст.

– Творец не добрый и не злой, Он даже не безразличный, – проговорил Борис – Он такой, каким Его делаем мы. Именно мы – несчастные создания, способные растить в себе Свет. Он лишь Сила. Могущественная, запредельная. Способная создавать и разрушать. Карать и миловать. Но у Него нет того, что есть у нас – души. Возможно, когда-то Он был другим. Но Он хотел измениться. И Он создал нас. Чтобы наша суть изменила Его. И стало так. Мы умираем и сливаемся с Ним. Нас очищают, но выжигается только чистая Тьма. Наши эмоции, наши мысли, наши мечты – все то, что успел накопить человек за свою жизнь, Творец впитывает в себя. И смотрит после этого на мир нашими глазами. И если это глаза ненависти, Он начинает ненавидеть, если это глаза любви – любить. Он дал нам душу, чтобы в итоге мы стали Его душой. И только от нас самих зависит, каким будет наш Создатель завтра – злым тираном или благодушным повелителем. А Тьма здесь совершенно ни при чем. Она всего лишь болезнь. И как с любой болезнью, с ней можно бороться. Главное, не опускать руки.

– Вот теперь ты понял все, – удовлетворенно произнесла Дайлана. – Тебя не пугает Истина?

– Немножко. Мне по-прежнему не по себе от мысли, что даже сейчас Он наблюдает за нами, – ответил Борис.

– И что ты будешь делать?

Дайлана повернулась к Борису, лукаво заглядывая в его глаза. Она по-прежнему чувствовала все гораздо раньше, чем Борис это осознавал. Ведьма как-никак.

Хранитель улыбнулся, посмотрел в безоблачное небо, словно надеялся увидеть там всевидящее око Всевышнего. Затем снова перевел взгляд на Дайлану.

– Буду просто жить. А Он… Пускай завидует! И нежно поцеловал девушку в губы.

2004 г.