Инквизиторы
Шрифт:
– Закон моего агентства, - произнес я, - недвусмысленно гласит: если выхода нет, постарайся укокошить ровно столько мерзавцев, сколько успеешь. Дабы другим было неповадно... Эй, погоди минутку! Дай бинокль!
Передний вездеход уже миновал пирамиду, и спрятанного джипа никто не приметил. Теперь, на внушительном расстоянии, показался второй автомобиль, на который и направил я цейссовские линзы.
Поле зрения закрывали случайные стволы и ветви, но все же я ухитрился различить блестящую, непонятную штуковину, привязанную на багажнике. В машине обреталось только трое, джип явно был командирским.
Правил смуглый маленький
Маленькую колонну замыкал старый, заслуженный броневик, уже виденный мною раньше на стоянке в гостинице "Копальке". Открытый кузов приютил доброе отделение автоматчиков.
– Не стрелять!
– прошипел я Джеймсу Патнэму.
– Что бы ни случилось, как бы ни повернулось в ближайшие четверть часа, не стрелять! Хоть убей любого, кто попытается курок спустить, но чтоб ни единого заряда не выпустили!
– Не понимаю, - озадаченно сказал Джим.
– Поймешь! Некогда! На слово поверь!
Я скатился с пирамиды чуть ли не кубарем, рискуя свернуть себе шею, и лишь чудом не сломав оной. Ринулся к лесной дороге, затаился, пригнувшись, так, чтобы между мною и просекой оказался внушительный валун.
Выждал.
Потом поднялся во весь рост и заорал:
– Эй! Дик Андерсон! Э-эй! Рикардо Хименес! И тотчас предусмотрительно распластался на земле. Бронеавтомобиль, как и следовало ждать, уподобился потревоженному осиному гнезду. Солдаты буквально посыпались на тропу, стреляя прямо в прыжке, еще прежде, чем подметки успевали соприкоснуться с почвой. Старый добрый любительский синдром: если-оно-движется-или-разговаривает-стреляй-не-рассуждая.
Стоило хоть одному олуху выпалить с вершины теокалли - завязался бы яростный бой, остановить которого не сумел бы никто, невзирая на чины и заслуги. Но Джим принял мое предупреждение всерьез, и пирамида безмолвствовала.
Огонь понемногу стих. Раздались отрывистые, резкие распоряжения. Я дерзнул выставить над каменной глыбой кончик носа.
– Вели ребятам угомониться, amigo, иначе больше не буду возить тебя в этом симпатичном кресле! Спустя мгновение послышался голос Рикардо:
– Выходи спокойно, Мэтт!
Я глубоко вздохнул, не без опаски распрямился, удостоверился, что приглашение сделано искренне. Двинулся на просеку, возник во всей несравненной красе, подошел к джипу.
Славные солдаты коста-вердианской революции казались пристыженными. Немудрено: подобный переполох всегда свидетельствует об одном - о бойцовской неопытности. А уж убедиться, что причиной тревоги стал один-единственный субъект - высоченный, худой и безоружный...
Рикардо уже выбрался из машины и стоял с нею рядом, тяжело опираясь на дверцу: изувеченные ноги повиновались плохо. Шофер хлопотал, отвязывая от багажника хромированное колесное кресло, блеснувшее издали и спасшее нас от неминуемой беды. На Хименесе была скромная и опрятная форма цвета хаки, у бедра висел сорокапятикалиберный кольт, безусловно уступающий автоматическому браунингу числом зарядов, но бьющий куда как лучше.
Хименес улыбнулся.
– Не сердись, Мэтт. Парни понятия не имели, в чем дело, а ждали наихудшего.
– Ежели под наихудшим разумеют полковника Санчеса, - ответил я, - вели парням
Несколько мгновений Рикардо глядел на меня изучающе.
– Понимаю... Конечно, ты же освободился... Выходит, Санчес оплошал? Нам ничего не сообщили.
– Некому было сообщить, - уведомил я.
– Уж об этом я позаботился особо. Если проехать еще мили четыре, непременно увидишь кружащих zopilotes... А здесь, похоже, приключилась полная смена командования? Давненько пора бы. Рикардо лишь кивнул в ответ.
– Но, голубчик, вы сущий ленивец, - продолжил я.
– Целых десять суток собирались! Уже не чаял дождаться... Думал, el bandido сообразил, откуда ветер дует и опередил...
– Нет, - сказал Рикардо.
– Хотя, признаюсь, не мог я закатывать скандала, когда узнал, что Люпэ хватает заложников. Именно благодаря ему сеньора Диллман помогла мне вернуться в Коста-Верде. О побеге из Ла-Форталесы уж и речи нет. Не хотелось казаться неблагодарным... Но увидев на столе у Монтано твои фотоаппараты и побрякушки Патнэма... Я убедился: Люпэ использует революцию исключительно ради наживы. Так и сказал. А потом выяснилось, что с вас потребовали миллионный выкуп... Началась отвратительная ссора...
– Которая окончилась пальбой.
– Да... Я предвидел подобный поворот событий. Люди позаботились о телохранителях, но самого Люпэ застрелил я. Собственными руками, не вставая с кресла. Недурно, а? Спрашиваю профессионального мнения, - улыбнулся Рикардо.
– Похвально. И все же. Generalissimo, вам надлежит чуток подучиться.
– То есть?
– Почему броневик замыкает, а не возглавляет колонну? Полный тактический просчет. И какого дьявола ты едешь в открытой машине, являя своей несравненной персоной великолепную и заманчивую мишень, а? Правда, армейские правила не по моей части, но уведомляю, что на верху вон того теокалли залегло полдюжины людей, вооруженных fusilitas automaticas [13]– или как называют по-испански М-16, - а командует бравым отрядом опытный боевой капитан. Ежели бы вас повстречали не мы, а солдаты Санчеса, от всей экспедиционной группы синь-пороху не осталось бы! Я сощурился.
13
Автоматическими винтовками (исп.).
– После гибели Монтано Санчес, разумеется, злобу затаил?
– Конечно. Прими искреннюю благодарность за уничтожение врага революции. Я рассмеялся.
– У Рамиро Санчеса, - невозмутимо продолжил Рикардо, - были непонятные и очень подозрительные связи за океаном... Да и в рядах наших немало субъектов, падких на марксистскую доктрину. А другие предпочли бы видеть на моем месте закаленного офицера - того же Санчеса, например... Полковник был положительно опасен.
Состроив гримасу, Рикардо поднял взгляд.
– Говоришь, на вершине? Да, имели бы мы вид... Признаю, надобно учиться. С такой позиции даже кучка вооруженных туристов натворила бы немалых дел... Пускай спускаются. Что проку принимать солнечные ванны, если все прояснилось, и свой своего признал?
Я поколебался.
– Как насчет шайки, следующей по нашим пятам? Не хотелось бы внезапно увидеть отряд головорезов, успевших спустить предохранители и готовых на курки нажать. Коль скоро они перенервничают, вроде твоих парней... В чем дело, Рикардо?