Иномирец
Шрифт:
Я спрыгнул с чаши фонтана. Бегущие от лестницы воины, не в силах остановиться, расшвыряли, толпящихся в ближней к форуму части площади 'болельщиков', и остановились уже где-то за фонтаном, чудом не сбив с ног меня и мою свиту. Румийцы опять остановились внизу лестницы и, выровняв ряды и сомкнув щиты, вернулись наверх, на площадку перед зданием.
Меня душила ярость. На идиотов, сорвавших атаку, румийцев, не желающих умирать, этот чертов мир, куда меня забросило без всякого моего на то согласия. Но главным образов, все же, на румийцев. Ведь предложили же им капитуляцию! Нет, не захотели! А ведь могли все остаться живы! Ну, ладно! Не хотели по хорошему….
Как уже сказал, ярость ослепила мня и не давала мыслить адекватно. В более или менее спокойном состоянии я вряд ли решился бы на такое. А сейчас….
На площади воцарилась мертвая тишина. Лучники прекратили стрельбу. Замершие в ужасе наши, смотрели на оживших мертвецов, не в силах издать ни звука. Надеюсь, румийцы чувствовали то же самое. Даже мне, сотворившему все это и, теоретически, держащего ситуацию под контролем, было весьма не по себе. Послушная моему посылу толпа мертвецов двинулась вверх по лестнице, подбирая по пути брошенное оружие. Для вящего эффекта я заставил их двигаться одновременно и в ногу — сделали шаг левой, замерли. Потом правой и опять замерли. Получилось весьма эффектно — идеальная психическая атака. Грохот шагов гулким эхом разносился по безмолвной площади.
Так, похоже, румийцев проняло: по мере подъема мертвого войска по лестнице, легионеры начали пятиться, правда, сохраняя равнение в шеренгах — видимо, это вбили в них на уровне инстинкта. Мертвецы преодолели последние ступени и начали заполнять площадку перед зданием форума. Румийцы допятились до колоннады и остановились — отступать дальше, значит разрушить строй. Подталкиваемые мной мертвые воины, приближались. И тут, растолкав плотные ряды легионеров, вперед вышел уже знакомый мне легат. Повернувшись к румийской фаланге, он крикнул что-то ободряющее, вытащил меч из ножен и двинулся навстречу мертвецам. Да-а-а…. Пожалуй, я бы так не смог. Румийский начальник, тем временем, добрался до первого из наступающих и рубанул его по шее. Никакой попытки защититься покойник не предпринял, только попытался ткнуть румийца мечом, причем, довольно неуклюже. Удар же легата удался на славу. Голова, почти отделенная от тела, слетела с плеч и повисла за спиной мертвого воина на тонком лоскуте кожи и мышц. Еще секунду он стоял на ногах, потом рухнул и застыл без малейших признаков движения. Прямо все, как в читаных ужастиках: голова долой — конец зомбяку.
Ближние к легату ожившие мертвецы попытались его атаковать, но вояки из них оказались никакие. Румиец легко рубил руки с тянущимися к нему мечами и прочими острыми железками. Потом добивал бестолково толкущихся противников ударами в шею, перерубающими позвоночник со спинным мозгом. Оказалось, что этого достаточно для обездвиживания мертвых воинов. Воодушевленные легионеры двинулись вслед за своим командиром. Мертвецы, не снижая скорость, шли им навстречу. Миг и два отряда живых и мертвых воинов сошлись. Дальше началось избиение, если это слово уместно в отношении уже убитых. Плотный сомкнутый строй румийцев сминал и дробил рыхлую толпу моих подопечных. Было понятно, что полное их уничтожение займет не более пяти минут, а потом легионеры снова непреодолимой стеной встанут по верху лестницы.
Надо срочно пользоваться моментом — бежать наверх. Наверху драться будет немного легче. Оглядел своих воинов. Да, двинуть
— Братья! Наши погибшие друзья открыли нам дорогу наверх! Не дадим им, умирающим во второй раз, принять эту муку напрасно! За мной! Вперед!
Потом развернулся лицом к лестнице и побежал наверх. Чуть позади справа и слева слышался топот ног моих спутников — телохранителя и воеводы. Мы успели добежать почти до середины лестницы, когда сзади раздался топот множества ног. Слава богам!
Пара секунд и наша троица оказалась на краю вожделенной площадки. Здесь еще ковыляли в сторону румийцев одиночные мертвецы, у которых имелись нелады с опорно-двигательным аппаратом. Продвинувшись вперед еще метров на десять, я притормозил, решив подождать, догоняющих нас славов. Румийцы и добиваемые ими зомби, находились от нас метрах в десяти-пятнадцати. Минута, другая и легионеры пошинковали последних наших мертвых бойцов. К этому времени вокруг нас сформировался не слишком плотный и не слишком ровный, но строй. Румийцам после безумной рубки с ожившими покойниками требовалась передышка. Скорее моральная, чем физическая. Потому их фаланга притормозила и замерла метрах в десяти от нашей. Нам, после пробежки по лестнице, тоже нужно было отдышаться, и создать хотя бы подобие строя, потому с атакой тоже не спешили.
Так простояли друг против друга довольно долго — минут пять-семь. Потом из-за строя румийцев прохрипела труба. Сигнал к атаке, как я понял. И блестящая сталью фаланга, двинулась на нас. Ухватил щит поудобнее, напрягся в ожидании удара. Грохот двух, столкнувшихся фаланг и одновременный удар щита в мой щит. Пошатнулся, но устоял, подпертый в спину щитом стоящего позади воина. Наш строй оставался все еще рыхловатым и потому мы попятились. На пять шагов. Я считал.
Лицо румийского воина, атакующего меня, было серым от пыли, в потеках пота. Лицо молодое, осунувшееся. Румиец устал. Устал смертельно. Но глаза его светились упорством и жаждой победы. Хотя, о какой победе в их ситуации могла идти речь? Но мой противник давил, толкаемый воинами всего своего ряда. И еще пытался достать меня своим гладиусом из-за щита. Ну, уж это — вряд ли!
Как было сказано, мы попятились на пять шагов. Потом остановились. Толпящиеся на площади воины, а их скопилось там тысячи три-четыре, преодолевали лестницу и давили нам в спины, увеличивая массу нашего строя и, соответственно, силу напора на противника. Минуту оба строя находились в неустойчивом равновесии, а потом мы двинулись вперед. Мой юный противник, не желающий отступать, чуть задержался с отходом, подставив не закрытый щитом соседа, правый бок. И тут же поплатился, получив укол в подмышку, от стоящего в строю слева от меня, Туробоя. Скорчился, упал на колено, обнажая шею. Добивать не стал — пожалел. Ударил щитом в голову. Румиец опрокинулся навзничь. Может, выживет, если не затопчут.
Как обычно, прореха в румийском строю была мгновенно заполнена. Следующий мой противник оказался опытным воином лет сорока. Уперевшись щитом в щит, он попытался достать меня мечом. Поняв, что здесь ничего не светит, молниеносно нанес удар нижним краем щита, целясь в мою, выставленную вперед, левую ступню. Этого приема я не знал, но знало мое подсознание, снабженное соответствующими умениями привнесенными в него местными богами, или кем там еще? В общем, ногу я успел отдернуть. И даже, успел нанести укол, в открывшееся над верхним краем щита, горло легионера. Еще один готов! Мной начал завладевать боевой азарт. Усилил нажим на щит следующего, вставшего на место поверженного соратника, румийца. Тот ощутимо подался. Похоже, ряд легионеров, стоящий напротив ряда, возглавляемого мной, изрядно истончился и уже не в силах был выдерживать наше давление. Однако вырываться вперед нельзя — быстро получишь железку в печень. Сдержал себя. Тем не менее, по всему фронту боя ситуация менялась в нашу пользу — румийцы пятились все быстрее. А когда мы прижали их колоннаде и им пришлось разорвать монолит строя, началась резня — в индивидуальном бою отборные славы и варанги, все же, превосходили румийцев.