Иной вариант
Шрифт:
Я облегченно выдохнул, но решил поменять способ разведки. Долго маячить в виду главного входа нам было не с руки, так как людей на улице практически не было и фланирующая на ветру парочка, могла привлечь к себе ненужное внимание. Да и снаружи я уже все, что надо увидел. Теперь мне было интересно узнать, как там внутри. Поэтому, завернув в магазин и купив коробку конфет, мы направились прямиком в главный корпус. Там, как я и предполагал, все было вполне ожидаемо. В смысле, в этой больничной планировке сам черт ногу сломит. Меня вообще все время поражали подобные заведения, спроектированные так, как будто они специально делались, чтобы затруднить поиски нужного места. Но мы с задачей все равно справились, идя
Еще для себя отметил — весь персонал рассекал не в белых халатах, а в каких-то сине-зеленых робах. Я сначала удивился, но потом понял что, наверное, это и есть отличительный признак данной клиники. То есть вот за эти самые робы, а также за надменно-важное выражение на лицах врачей, с тебя за лечение слупят гораздо больше, чем в любом другом месте.
Но это так, отвлеченные мысли. А вот совсем не отвлеченными и очень даже конкретными, были увиденные мною видеокамеры в углах, напротив трех главных входов. Причем, снаружи никаких камер не было и для чего они нужны внутри, я так и не понял. Но долго ломать над этим голову не стал и мы, пошарившись по первому и второму этажам, среди немногочисленных посетителей, направились к регистратуре. Там, с конфетной коробкой наперевес, я затребовал указать местонахождение терапевта Епифановой. Дескать, пришел поблагодарить доктора за лечение отца, но найти ее не могу. Крашеная в блекло-желтый цвет блондинка за стойкой, показала зубы в фальшивой улыбке и оповестила, что Епифанова сегодня выходная.
Ну дык, еще бы не выходная — зря я что ли изучал вывешенный на стене график работы врачей. Поэтому сожалеюще разведя руками и пообещав прийти завтра, подхватил Настю под руку и направился на выход.
А когда мы вышли из корпуса, молчавшая Анастасия поинтересовалась:
— Я поняла, для чего надо было осматривать объект изнутри. Но вот зачем ты искал эту Епифанову, так и не дошло.
Прикурив, я пожал плечами:
— Просто все и всегда надо доводить до конца. Ведь для тебя это считай тренировка, так что мотай на ус.
Девушка улыбнулась:
— Так мне вроде не на что мотать?
— Хм, cчитай — уела. Ладно, объясню на пальцах. Смотри сама — мы вошли внутрь. Начали ходить по всему первому этажу. А до этого, проходя мимо информационного стенда, я обратил внимание, что на первом этаже располагается терапевтическое отделение. Чуть дальше висел график работы врачей, где я выбрал фамилию отсутствующего на сегодня доктора-терапевта. То есть создал себе хорошую отмазку. Ведь если бы кто-то нас вдруг спросил, а кого мы собственно говоря тут ищем ответ у меня уже был — Епифанову. Потом, мы поднялись на второй этаж, где находилась хирургия. Двери в отделение были закрыты, а в холле, кроме двух теток и мужика с авоськой никого не было. То есть убедились, что там не сидит группа захвата. А к регистратуре подошли, потому что надо было довести образ до конца. Ты ведь камеры слежения видела? Ну вот, даже если вдруг кто-то потом будет просматривать записи и обратит внимание на нас, то та блондинка за стойкой скажет что это приходили благодарные родственники бывшего пациента. Все. Мы — не ловлены.
Настя кивнула:
— Ага, и даже те конфеты играли на нас. Чистая психология… И хоть сейчас это можно было и не делать, но я поняла почему ты так поступал. Спасибо тебе, Сережа, за науку.
После этих слов девушка, благодарно улыбнувшись, дружески положила свою ладошку мне на руку. Я моментально растаял и тут же захотел выдать еще что-нибудь умное и многозначительное. Но ничего придумать не смог, поэтому просто улыбнулся в ответ и мы пошли сообщать мужикам, что дорога свободна.
Ванин, услыхав
— Эй, куда вы намылились? Сейчас только половина третьего! Еще с полчасика тут постойте, а мы перед самым вашим выходом еще раз проверим что там и как.
Но Алексей тихо рявкнул:
— Иди ты знаешь куда? Ты на Толика посмотри — у него уже температура поднялась! Так что ждать больше не будем.
— Блин, а машину ты куда повел? Договаривались же, что на парковку заезжать не будешь!
Но Ванин, вместо ответа, лишь зло глянул на меня и включил передачу.
Вот мудило поповское! Идиота кусок! И что мне теперь — драться с ним? Я раздраженно сплюнул и, радуясь, что находящаяся в салоне, возле Ловягина, Настя не слышала нашей свары, сказал:
— Ладно, делай, как знаешь. Но сейчас — тормози. Мы с Настеной пойдем своим ходом.
Дьякон прижал тормоз, бросив напоследок:
— Параноик!
И дождавшись когда я выведу девушку, взревев мотором, поехал к больнице. Настя растерянно посмотрела вслед "УАЗику" и сказала:
— Вроде уговор был, что машина внутрь заезжать не будет?
Я, с трудом удержав готовое сорваться с языка ругательство, ответил:
— Планы поменялись. У Ловягина температура поднялась и незачем его лишний раз по этому ветругану водить.
— А мы что делать будем?
— У нас все без изменений. Идем к больнице и наблюдаем.
Настя согласно кивнула, опять взяла меня под руку и мы потопали по улице. Пока шли, я успокоился и внутренне уже где-то согласился с Алексеем. Оно ведь действительно, для обычного человека все мои телодвижения и опасения выглядят как приступ острой трусости. Но меня так учили — все просчитать, взвесить и где можно подстраховаться. И лишь только потом — действовать. Но может быть в этом конкретном случае, я дую на воду? Наверное потому, что толком не знаю, как работают здешние спецслужбы вот и перестарался… А, ладно, все равно ничего уже не исправить — вон эти двое уже в здание зашли, так что мы будем стоять снаружи и курить бамбук*.
* Курить бамбук (слэнг) — выражение обозначающее бездеятельность.
Чем в общем-то и занялись. Я взял в ларьке неподалеку от входа какие-то подозрительные гамбургеры, единственное достоинство которых было то, что они горячие, и мы стоя на пустой автобусной остановке, принялись наблюдать.
А потом состоялся наш диалог, в ходе которого я подытожил:
— Так что во время проведения осмотра местности, ты должна сама понимать, какие детали важны и нужны, а какие можно отсеять. Вот, например как этот "Шевроле". Просто на будущее знай: оперативные работники никогда не будут пользоваться настолько приметной машиной. Я уж молчу, что такая тачка им просто по рангу не положена. Значит, на нее можно внимания не обращать. А общий вывод таков — ни внутри, ни с наружи больницы ничего подозрительного мы не обнаружили. На парковочной площадке никаких крепких, плечистых ребят нет. В больничке тоже все спокойно. Получается, что доктор, собрался честно отрабатывать свои…
И тут я заткнулся, так как на парковку лихо зарулил светло-серый обшарпанный микроавтобус "Форд". А когда он остановился, оттуда бодренько выскочили трое мужиков и быстрым шагом двинули к больничному корпусу.
Настя, проследив мой взгляд, заинтересованно спросила:
— А про этих ты что скажешь?
Что говорить я пока не знал, но зато отчетливо ощутил, как по спине прошла ледяная волна, как тогда, в Израиле. А когда один из этих мужиков на секунду остановился возле нашего "УАЗика" и, кивнув на него своим спутникам, пошел дальше, я убито выдохнул: