Инсайдер
Шрифт:
Я молчу, не отвечая на заданный вопрос.
– Галлахер говорит, что – да. Мне пришлось трахать его три ночи подряд, чтобы он разговорился. Ты знаешь, а у него огромный. И думаю, ей нравятся не только его деньги. Интересно, а в те дни, когда она приползала от тебя, он тоже на нее залезал? Никогда об этом не задумывался, Итан?
– Заткнись, Дафни, – рявкаю я, сам поражаясь невероятной ярости, которая мгновенно охватывает меня. Огромных трудов удается сдержаться и не швырнуть в стену планшет и не вытолкать прочь ядовитую розу Перриша. Сука. Какая сука. Конечно, она знает, куда бить. Она заточена
– А он много мне о ней рассказывал. Мужчина в командировке, пьяный и обласканный красивой женщиной, удивительно разговорчив. О жене и детях он, конечно, не говорил, а только о своей куколке, которая сосет так, что у него яйца звенят. Я цитирую, милый.
– Рот захлопни! – сквозь зубы бросаю я, с силой хватаю Дафни за скулы. – Или я заткну.
В голубых глазах идеальной куклы ни единого намека на страх. И даже если бы я ее ударил, она бы глазом не моргнула. Хладнокровная дрянь.
– За меня ты так не сражался, Хемптон, – шипит она, когда отталкиваю ее в сторону и поднимаюсь на ноги, засовывая руки в карманы брюк, чтобы она не заметила нервного подергивания моих пальцев, сжатых в кулаки. – Передал на поруки Рэнделлу и думать забыл. И так с каждой. Что ты за животное такое, Итан? Или «Аконит». Как тебе больше нравится?
– Ты чем-то недовольна? – ледяным тоном спрашиваю я.
– Мы все довольны, Итан. Как иначе? – кривая ухмылка мелькнула на красивых губах. Она кажется совершенно равнодушной.
– Тогда в чем твоя проблема?
– Мне не нравится, как ты на нее смотришь. Это может помешать делу, – резко отвечает девушка.
– Тебя Перриш прислал? Он что-то тебе сказал? – наконец доходит до меня весь смысл разыгранной сцены. Блядь, я налажал, показав истинную реакцию на слова Дафни. Если Рэн смотрит сейчас в камеры, то он все поймет.
– Он показал мне записи, Итан, – бесстрастно сообщает Селия. – Ты выключил свет, ты не дал ей сказать, то, что могло быть важным. Ты заставил нас принять меры, о которых узнаешь уже скоро, – перечислила она равнодушным тоном. – У меня все, Аконит. Надеюсь, ты доведешь свое задание до логического конца. Ты же понимаешь, что стоит на кону.
– Почему Рэн сам мне не позвонил? – требовательно спрашиваю я.
– Ты бы не сказал ему правду, – сухо ответила Дафни, доставая мобильный телефон из кармана пиджака и бросая короткий взгляд на дисплей.
– Твоя девочка едет сюда. Насладись, милый. Это последний раз, – она широко улыбается, демонстрируя белоснежные зубы. Ее лицо лишено малейших эмоций. – Всем нам рано или поздно приходится платить за свои грехи, – не оборачиваясь произносит она, прежде, чем закрыть за собой дверь.
С рыком хватаю со стола хрустальную пепельницу и запускаю ее в закрытую дверь. С губ срываются грязные ругательства, и мне уже плевать, что в данный момент за мной, возможно, пристально наблюдают.
– Пошел на хер, Перриш. Ясно? Пошел. Ты. На хер. Я умываю руки. Она не подходит, слышишь? – кричу я в установленную под потолком камеру. Меня трясет от гнева, и я понимаю, что веду себя непрофессионально, и за каждое слово с меня спросят, но не могу и дальше делать вид, что мне все равно. Он не получит Лису. Я все для этого сделаю.
Какое-то время я сверлю взглядом скрытый
– Черт с тобой, – цежу сквозь стиснутые до боли в скулах зубы.
Иду в ванную за щеткой и начинаю собирать осколки от разбитой пепельницы, хаотично обдумывая свои следующие действия. Необходимо взять под контроль эмоции и принять верное решение. Нельзя позволить Перришу одурачить Алисию и завербовать ее в свой специальный отдел, который не указан ни в одном из уставных документов «Перриш Трейд».
Когда раздается звонок в видеофон, мне кажется, я уже знаю, что делать. Распахиваю дверь слишком резким движением, услышав стук каблучков Алисии. Она бросает на пол бумажную коробку, содержимое которой рассыпает по полу и кидается мне на шею, прижимаясь своими губами к моим. Я инстинктивно обнимаю ее в ответ, ногой захлопывая входную дверь.
– Подожди… – мягко освобождаясь, говорю я, заглядывая в раскрасневшееся лицо. Ее глаза лихорадочно блестят, и она снова тянется ко мне, но я удерживаю Лису, перехватив запястья. – Что случилось? – на этот раз мой голос звучит серьезно и она хмурится, немного растерянно глядя на меня.
– Я не вовремя? – спрашивает, заглядывая мне за спину. Кого она, бл*дь, там ищет? Пристально всматриваюсь в ее лицо и невольно в памяти всплывают слова Селии о Саймоне. Я знал, что она живет у него на содержании, но гнал мысли о том, что все это время я спал с женщиной, у которой кроме меня был еще один партнер. Раньше меня подобные моменты интересовали мало, но что-то изменилось, и я не знаю, когда это произошло. Что если я ошибаюсь и нет ничего между нами? И Алисия просто еще одна любительница острых ощущений и ей нравится дурачить своего надоевшего любовника?
– У тебя кто-то есть, Алисия? – холодно спрашиваю я, хотя, конечно же, знаю ответ, но мне важно то, что скажет мне Лиса. Сама. И насколько будет искренней. Она вздрагивает, и в глубине ее глаза мелькает смущение и растерянность. Отпускает ресницы, делая шаг назад, и я физически ощущаю, как она отгораживается от меня.
– Есть. Но не поздновато ли для подобных вопросов? – голос ее кажется чужим, равнодушным. Она садится на диван и складывает ладони на коленях. – Мы вместе четыре года, и он, если говорить, простым языком – мой спонсор. Он женат, и поэтому мы не афишируем наши отношения.
– И ты долго собираешься так жить? – чувствуя неприятный осадок внутри и закипающую злость, спрашиваю я. Лиса вскидывает голову, теперь ее взгляд совершенно бесстрастен.
– Пока он будет нуждаться в моих услугах, – коротко отвечает она.
– А если я предложу тебе больше?
– Хочешь поторговаться? – девушка изгибает бровь, иронично улыбаясь. – У тебя недостаточно средств, Итан.
– Почему ты так считаешь? – склонив голову на бок, с любопытством спрашиваю я.
– Разбираюсь в деталях. Ты не богат. Не настолько богат, как мой любовник. К тому же, ты тоже от кого-то зависим. Люди вроде нас просто так не вылезают из трущоб. Ты тоже кому-то должен, по-другому не бывает. Сегодня у тебя есть деньги, и ты, может быть, даже смог бы содержать и меня тоже, но завтра придет тот, кто эти деньги тебе дал, и мы вернемся туда, откуда пришли.