Инсайдер
Шрифт:
– Оливер?
– Да. – Он включил лампу и протер глаза.
– Это О'Ши.
Голова у Оливера невыносимо болела.
– Который час?
– Три часа. Извините, если разбудил вашу жену.
Оливер состроил гримасу. Они с Барбарой уже многие месяцы не спали в одной комнате.
– Барбара спит крепко. – Последние два-три месяца он часто спрашивал себя, не поставил ли О'Ши прослушки в особняке, но во время своих параноидальных и обычно пьяных поисков так и не обнаружил ни проволочек, ни микрофонов. – Всегда этим отличалась.
– Хорошо.
О'Ши мрачно улыбнулся. Оливер понятия не имел о том, что
Оливер приподнялся на локте, чувствуя во рту вкус тоника и лайма.
– Почему вы звоните мне так поздно?
Несмотря на то что Оливер явно еще не протрезвел, О'Ши услышал в его голосе удрученность.
– Я хотел быть уверенным, что застану вас. Насколько мне известно, завтра вы уплывете на своей яхте, и я не смогу до вас добраться.
– Я никуда не намерен уезжать...
– В понедельник утром мы делаем рывок, – прервал его О'Ши. – Я хотел, чтобы вы узнали об этом как можно раньше.
– О'кей, – медленно произнес Оливер.
– Но мы совершим это не у «Маккарти и Ллойда».
– Вот как?
– Да, произошло изменение в планах.
– Почему?
– Это все, что я могу вам сообщить. – О'Ши помолчал. – Если Джей объявится, немедленно дайте мне знать.
– Дам, – покорно сказал Оливер.
– До свидания, Оливер.
Телефон щелкнул в ухо Оливеру. Кладя трубку, Оливер подумал об Эбби и о том, что предстоящая неделя будет для него последней у «Маккарти и Ллойда». Он бросил взгляд на револьвер, лежавший на ночном столике. У него хватило мужества только один раз вечером нажать на спусковой крючок.
Стоя на пороге своего маленького дощатого коттеджа, Маккарти потянулся, высоко подняв руки над головой. И медленно пошел сквозь лес по короткой дорожке к пристани, держа кружку дымящегося кофе. На востоке солнце только начало освещать небо. Оно еще не вышло из-за горизонта, но уже окрасило низкие облака в красивые тона красного, оранжевого и желтого цветов.
Маккарти глубоко вдохнул утренний воздух Луизианы. Он любил Байю-Лафурш. Его семья уже многие годы имела тут собственность, и он ездил сюда, как только мог выбраться из Нью-Йорка. Было воскресное утро, но оно вполне могло быть и утром среди недели. Дни недели ничем не разнились тут.
Ему все нравилось здесь, в этом рукаве в дельте реки, начиная с неприглаженной красоты – и запах соленой воды, и хищники, похожие на доисторических животных, и звук воды, ударяющейся о борта его «Бостонского уэйлера», пришвартованного к пристани. Но больше всего он наслаждался чувством полной изоляции – на десять миль вокруг здесь не было других домов. Во всяком случае, ни одного, в котором жили бы люди. Дом Невилла Легола лежал в руинах в двух милях отсюда на соседнем рукаве реки – он постепенно подгнивал и разваливался от природных явлений, постоянно разрушавших дома на берегах пролива. Невилл однажды ночью пять лет назад покончил с собой, всадив себе пулю в мозг.
Маккарти покачал головой. Будучи человеком уравновешенным, он приветствовал полнейшую изоляцию. Она позволяла человеку принимать главные решения в жизни или прочищать мозги перед сражением. Но в больших дозах изоляция могла привести к ужасным последствиям, как это и случилось с Невиллом.
«Бедняга
Маккарти оглядел спокойную воду перед пристанью и наконец обнаружил то, что искал, – пару жутких глаз в нескольких дюймах от поверхности, смотревших на него с другой стороны рукава реки. Рассветало, а градусник, висевший в углу коттеджа, показывал, что температура уже перешла за восемьдесят градусов. Маккарти с радостью поплавал бы – в его доме не было водопровода и купание было бы как раз тем, что нужно. Однако он знал, что в реке полно аллигаторов, и ему вовсе не хотелось оказаться рядом с крупным хищником, жаждущим позавтракать человечиной.
– Доброе утро, мистер Маккарти.
Маккарти узнал голос и медленно повернулся, отнюдь не удивившись. Перед ним стоял улыбающийся Виктор Сэвой.
– Когда вы приехали, Виктор?
– Около часа назад. – Сэвой указал на реку. – Мой катер остался за поворотом. Я не хотел вас будить.
– А-а, вы очень любезны, – не без сарказма произнес Маккарти. – Вам нелегко было найти это место?
Сэвой отрицательно покачал головой:
– Нет, ваши указания были очень точны.
– Прекрасно.
– Когда премьер-министр прибывает в Нью-Йорк?
Маккарти сплюнул.
– Завтра в девять утра. – Это ему сообщили его вашингтонские контакты.
– И у вас есть план рассадки на церемонии в муниципалитете в среду?
– Да, – сказал он, провожая взглядом белую цаплю, величественно летевшую над головой.
Завтрашний день будет последним, который Маккарти проведет в Байю-Лафурш, – некоторое время ему не удастся сюда приезжать, и он уже сейчас огорчался по этому поводу. Во вторник днем он отправится в Новый Орлеан, затем полетит в Нью-Йорк для встречи с прессой, чтобы ответить на вопросы по поводу обвинения Джея Уэста в сделках на основе инсайдерской информации, а также чтобы присутствовать в качестве одного из хозяев на ужине в честь британского премьер-министра и на следующее утро быть в муниципалитете на церемонии в его честь. Церемонии, которая окончится хаотической стрельбой, в результате чего премьер-министр станет трупом, а через несколько часов возобновится страшное кровопролитие в Северной Ирландии, где «Донеголские волонтеры» – группа, отделившаяся от «временных» в Ирландской республиканской армии, – заявят о своей ответственности за убийство.
Глава 26
Что-то было не так, но он не мог сказать, что именно. Ничего подозрительного он не заметил, пока был с Салли в субботу вечером или весь день в воскресенье, но сейчас, проходя по холлу паршивой гостиницы в Бруклине, почему-то почувствовал беду. Возможно, это чувство возникло, потому что Вивиан разговаривала с ним по телефону мрачным тоном, требуя, чтобы он явился в контору «Бейкер и Уотс» ровно в одиннадцать. Обычно она не разговаривала с ним так категорично.