Инстинкт
Шрифт:
В коридоре ощущался легкий запах затхлости — словно молекулы смерти и страха не покинули это пространство, а лишь погрузились в сон. Свет из кабинета становился все слабее по мере продвижения, но позволял разглядеть, что коридор был пуст и чист. Стояла тишина, которую нарушало лишь эхо осторожных шагов по стальному полу.
В левой руке Картер держал мощный фонарь, бросавший вперед широкий луч мягкого света. В правой руке он крепко сжимал спущенный с предохранителя полуавтоматический девятимиллиметровый «Глок-17» с полным магазином. Лейтенант продвигался с крайней осторожностью,
Картер замер в напряженном ожидании. Глаза оставались неподвижными, и в окружавшей их темени было не различить, кому же они принадлежат. Сделав шаг вперед, лейтенант прищурился и наконец понял, что целится в свое отражение. С облегчением улыбнувшись, он опустил пистолет и прошел последние метры пустого коридора.
Достигнув дальней двери, Картер выключил фонарь и через окно заглянул в Брюшко. Было слишком темно, и он смог различить только несколько смутных пятен слабого голубоватого свечения. С минуту Картер ждал, не заметит ли он какого-нибудь движения, но ничто не возмущало покоя черного пространства. Поставив «Глок» на предохранитель, он двинулся по коридору в обратный путь. Настало время вести остальных.
Он поспешил подать голос, чтобы не напугать их звуком своих шагов.
— Эй, это всего лишь я, Картер, — сказал он, появляясь на пороге ярко освещенного кабинета. — Там пусто. По крайней мере, в коридоре. Я заглянул в Брюшко, но увидел только несколько тусклых голубых огней. Никакого движения не заметил.
— Если вы видели огни, значит, генератор еще работает, — заметил Бишоп.
— Что это за генератор, если он десять лет работает без внешнего питания? — спросил Джордж.
— Он автономный, самоподдерживающийся. Вечный источник электричества. По сути это вариант модели Эльзассера [33] с проводником из 24-каратного золота. Он безупречно работал, пока нам не пришлось уйти, но я не представлял себе, что он и сейчас в рабочем состоянии.
— Это хорошо, что он работает? — спросила Гаррет.
— Может быть, хорошо, а может быть, и наоборот.
— Я, во всяком случае, не увидел там ничего опасного, — сказал Картер.
33
Вальтер Эльзассер (1904–1991) — американский физик немецкого происхождения, предложивший свою теорию земного магнетизма.
— В таком случае берем все оружие, какое сможем нести, и — вперед, — заключил Уэбстер.
Первой вошла в коридор Гаррет, возглавив цепочку из двенадцати человек. Дойдя до конца, она оглянулась на Уэбстера. В скудном свете, доходящем сюда из кабинета, были видны лишь силуэты.
— Скажите когда, майор.
Уэбстер захлопнул входной люк. Внутренности сжались в холодный комок, ноги дрожали.
— Давай, Гаррет, если ты готова.
Дверь открывалась
— Майор, я открываю, — хриплым шепотом сказала Гаррет.
Напряженно прислушиваясь, она чуть-чуть приоткрыла дверь.
Первым ощущением оказался тепловой удар. Термостат Брюшка был соединен с генератором, и накопившееся тепло создавало впечатление тропических джунглей в августе. Стена влажного зноя едва не отбросила их назад.
Потом пришла очередь запаха. Подобного зловония в сочетании с сильной влажностью им еще не приходилось ощущать, за что можно было только благодарить судьбу. Продукты жизнедеятельности, разлагающаяся плоть, грязь, бактерии внесли свой вклад в создание этой удушливой атмосферы. А вскоре к описанному букету присоединился запах полупереваренного чили, внезапно покинувшего желудок Бишопа. Пример босса воодушевил других: Майк, Лайза и Уэйнхаус не смогли сдержать рвоту.
Когда все пришли в себя, Уэбстер приказал Гаррет открыть дверь настежь.
Пора было входить.
Глава 58
Миллс и Джейкобс стояли у грузового трапа.
— Надо еще раз поговорить с Таджем, — сказала Джейкобс. — Может, узнаем, что творится внизу. И давай-ка его развяжем. — Она показала в сторону Мэдисона.
— Ты хочешь его развязать? — спросил Миллс.
— Давно пора, мать вашу, — отозвался Мэдисон.
— Это еще зачем?
— Миллс, мы и так далеко зашли. Он не сделал ничего плохого, а нам понадобится любая помощь.
— Но он же хочет…
— Надрать тебе задницу. Здесь ты прав, Миллс.
— Слушай, Мэдисон, будешь огрызаться — останешься связанным, — вмешалась Джейкобс. — Ты нужен нам, а мы нужны тебе. Так что веди себя тихо, пока мы отсюда не выберемся.
— Ладно, буду паинькой, — пробурчал пилот.
— Ну же, Миллс? — Джейкобс приняла тон воспитательницы детского сада.
— Одно неверное движение, и я тебя продырявлю, — угрожающе сказал Миллс.
Они развязали Мэдисона и направились ко все еще запертому входу в БРЭВИС.
— Тадж!
— Да, Джейкобс.
— Чем говорить через дверь, лучше впусти нас. Дело, видать, плохо, и мы вчетвером должны что-то предпринять. — Какое-то время они ждали ответа, потом внешняя дверь скользнула вбок, и они увидели настороженное лицо Таджа, сидящего за своим столом.
— Только без ваших фокусов, — сказал он.
— Ладно, Тадж, ты же знаешь, эти фокусы нам понадобились, чтобы выйти отсюда. А теперь мы хотим вернуться, и только ты нам можешь помочь. Так что будь спокоен.
Тадж смотрел на них с опаской, особенно на Миллса. «Спесивый сукин сын, — так он называл этого британца, когда неделю назад говорил с Гаррет. — Ведет себя, будто даже говно из него выходит в фирменной упаковке».
К Мэдисону и Джейкобс у Таджа особых претензий не было — в друзьях у него они не ходили, но и проблем не создавали.