Интердевочка

Кунин Владимир Владимирович

–  Счастливой дороги, фру Ларссон.

От моего дома до стокгольмского аэропорта - рукой подать. Километров тридцать. Не больше.

Я гнала свою «вольвочку» сквозь сумеречный вечерний дождь, и мокрый асфальт выматывающе удваивал свет встречных машин.

–  Пусть!.. Пусть посадят… Но пусть и разберутся! На то у них и власть в руках, и законы!
– кричала я Фросе и шла на обгон грузовика.
– Не звери же - люди!

«Какие две с половиной тысячи?» - Скажу я им. Откуда?! Мне в «спецуре» даже всегда верили! А это вам не хухры-мухры!.. Это отдел управления уголовного розыска при ленгорисполкоме! И меня там все знали! И любой вам скажет, что я никогда не вру… Да, были семьсот пятьдесят баксов, которые мне подарил один японец. Так еще нужно доказать, что я их продала!..

Ах, как слепят фары встречных автомобилей!.. Как бликует асфальт. Черт подери!.. И эта кляча впереди тащится, как мокрица!..

–  Ну, подвинься, идиот! Прими правее… Не видишь меня, что ли? Тупица! Опоздаю же! Ну, слава богу, дошло!..

Я снова выскакиваю на полосу встречного движения и обгоняю рейсовый автобус Седертелье - Стокгольм. Меня слегка заносит на мокром асфальте, но я с честью выхожу из заноса и, не снижая скорости, продолжаю эту гонку…

–  И потом, Фрося, кто знает, что я прилечу именно сегодня? Кто? Можно подумать, что менты меня там ждут круглые сутки. Не смешите меня! Если и заметут, то не раньше, чем дня через три-четыре. И если в Симке осталась хоть капля совести… И потом - когда это было? Полтора года тому назад! Да в гробу я вас всех видела! Докажите! Ах, вам Кисуля налепила горбатого, так вот вы с ней и разбирайтесь, а мне ваши заморочки до лампочки!.. Я к маме приехала!.. К своей маме…

Снова передо мной болтается чья-то колымага. Я сигналю, мигаю дальним светом - хоть бы хны! Тогда я объезжаю ее на большой скорости и чуть не сталкиваюсь лоб в лоб с какой-то сволочью… Хорошо, что он вовремя слетел на обочину!

–  Ах, Эдика жалко, Фрося… Как жалко Эдика! Просто до слез. Только-только начал становиться нормальным человеком!.. И вот на тебе… Господи! Как же это так получается - я всех люблю, а все из-за меня несчастливы…

Я почувствовала, что действительно начинаю плакать. Слезы застилают мне глаза, и это очень мешает вести машину. И дождь, и слезы. Черт знает что!..

–  Но должен же он понять, что мне необходимо увидеть маму?! Это у них там одни отношения с родителями, а мы - русские - на это дело смотрим совсем иначе… Если есть мать - ее нужно видеть как можно чаще! Тогда все остальное - ни хрена не страшно. И пусть

меня даже в аэропорту арестуют - я скажу: «Извините, но если вы нормальные люди, вы должны меня хоть на сутки отпустить к маме. Я летела к ней и обязательно должна ее увидеть…»

Я снова пошла на обгон, но в эту секунду откуда ни возьмись передо мной возникла какая-то громадина с жуткими фарами!

Бешеный слепящий свет ударил меня по глазам… Я перестала что-либо видеть перед собой и попыталась затормозить. Но меня развернуло на мокром жирном асфальте, и последнее, что я услышала и почувствовала, это отвратительный скрежет, удар… И полет!..

Я летела в черную высь и беззвучно кричала: «Мамочка!.. Мамочка!.. Мамочка!..»

КУВЫРКАЯСЬ ЧЕРЕЗ КРЫШУ, НЕБОЛЬШОЙ АВТОМОБИЛЬЧИК «ВОЛЬВО-343» ПЕРЕЛЕТЕЛ ПОЛОСУ ВСТРЕЧНОГО ДВИЖЕНИЯ, ПРОРВАЛ МЕТАЛЛИЧЕСКУЮ СЕТКУ ДОРОЖНОГО ОГРАЖДЕНИЯ И УДАРИЛСЯ В ЧЕТЫРЕ БЕТОННЫХ СТОЛБА, НА КОТОРЫХ БЫЛА УКРЕПЛЕНА ОСВЕЩЕННАЯ РЕКЛАМА АВТОЗАПРАВОЧНЫХ СТАНЦИЙ «ГУЛЬФ».

УДАР БЫЛ СТОЛЬ СИЛЕН, ЧТО ДВА СТОЛБА РУХНУЛИ, ОСВЕЩЕНИЕ ЗАИСКРИЛО И ПОГАСЛО, А ИСКОРЕЖЕННЫЙ МАЛЕНЬКИЙ «ВОЛЬВО-343» ВЗОРВАЛСЯ И ЯРКО ЗАПЫЛАЛ В ПРИДОРОЖНЫХ ВЕЧЕРНИХ СУМЕРКАХ…

Теплой белой ночью через сонный Ленинград, сквозь разведенные мосты с плывущими в бледном небе фонарными столбами и вздыбленными трамвайными рельсами, небольшой буксир тащил по Неве огромную баржу с чисто промытым желтым песком.

Медленно двигался этот песчаный островок с берегами, грубо очерченными металлом бортов, - уплывали назад знаменитые набережные, умоляя «не бросать якорей»…

…Прозрачная решетка летнего сада…

…Дома из разных времен и эпох…

…И громадная интуристовская гостиница с уснувшими на пандусе автомобилями…

На пятнадцатом гостиничном этаже еще работал ночной валютный бар для иностранцев.

Напротив входа, за маленьким столиком с двумя пожилыми англичанами сидела роскошная Сима-Гулливер в полной боевой раскраске. Внимательно слушала, легко смеялась, умно смотрела… Мечта, а не женщина!

Но вот, как бы случайно, она бросила взгляд на вход в бар, и лицо ее озарилось улыбкой.

В дверях бара, приветственно подняв руку, стояла поразительно красивая Лялька.

Она была одета элегантно и дорого - с той легкой долей четко продуманной вульгарности, которая воспринимается не как отсутствие вкуса, а как знак профессионализма.

–  Хэлло, джентльмены!..
– сказала Лялька.