Интересные времена

Пратчетт Терри Дэвид Джон

– Положение у нас сейчас очень неопределенное. Слухи насчет здоровья императора – Да Живет Вечно Его Величество, Благословенный Сын Небес! – сплетни о мятежниках… Однако непредвзятый торговец все же может найти здесь щелку, ты согласен?

– Щелку?

– Ну да. Это… как бы выразиться половчее… А, вот, допустим, у нас есть такая штука, – он наклонился ближе, – выходит из [35] гусеницы. Так называемый шелк. Этот материал…

– Я знаю. Мы возим его из Клатча, – перебил

торговца Ринсвинд.

35

непонятная пиктограмма

– Ну что ж… А еще есть такой кустарник – так вот, мы высушиваем его листья, кладем их в горячую воду и пье…

– Чай, я знаю, – ответил Ринсвинд. – Его доставляют из Очудноземья.

Сам-Себе-Харакири Достаби явно опешил.

– Ну… у нас есть порошок, его помещают в трубочки и…

– Для фейерверков? У нас есть фейерверки.

– Ну а как насчет самого тонкого фарфора на свете, это такая…

– В Анк-Морпорке живут гномы, так вот они сделают тебе такие тарелки, через них книжку можно будет читать, – сообщил Ринсвинд. – Даже если примечания в ней напечатаны самыми мелкими буквами.

Достаби нахмурился.

– Похоже, вы очень умные дьяволы-кровопийцы, – произнес он и попятился. – Может вы и правда так опасны, как о вас говорят?

– Мы? О, нас бояться не стоит, – успокоил его Ринсвинд. – В Анк-Морпорке чужеземцев почти не убивают. Мертвому чужеземцу очень сложно что-то продать.

– Тогда зачем же ты приехал сюда? Что тебе у нас нужно? Ты давай, давай, угощайся. Вот, пирожок с рисом. За счет пагоды. Хочешь попробовать свиные яйца? На палочке?

Ринсвинд выбрал пирог. Он не стал уточнять насчет свиней и яиц.

– У вас есть золото, – ответил он.

– А, золото. Но оно же слишком мягкое, из него ничего и не сделаешь, – пожал плечами Сам-Себе-Харакири. – Однако трубы ничего получаются. И черепица.

– Гм… Осмелюсь заметить, в Анк-Морпорке золоту нашли бы более достойное применение, – сказал Ринсвинд.

Он перевел взгляд на монеты в чашке лотке Достаби.

Страна, в которой золото стоит столько же, сколько свинец…

– А это что? – он указал пальцем на измятую четырехугольную бумажку, наполовину прикрытую монетами.

Сам-Себе-Харакири Достаби посмотрел на лоток.

– А, не удивительно, что ты спрашиваешь, – медленно произнес он. – Само собой, для тебя, наверное, это в новинку. Называется ку-пю-ра. Так можно носить с собой очень…

– Я спросил про клочок бумаги, – перебил Ринсвинд.

– Я тоже, – ответил Достаби. – Это ку-пю-ра в десять раину.

– И что она означает?

– Она означает именно то, что на ней написано, – нахмурился Достаби. – А написано на ней, что она стоит десять вот этих кругляшков.

Он продемонстрировал золотую монету размером примерно с пирожок с рисом.

– И зачем люди покупают эти бумажки?

– Их не покупают, покупают на них.

Ринсвинд непонимающе покачал головой.

– Ну, ты

идешь на рынок, – Достаби опять заговорил медленно, словно пытался объяснить некую очень сложную вещь форменному идиоту. – И говоришь: «Доброе ут-ро, мяс-ник, почем эти собачьи носы?», а он говорит: «Три райну, сёгун», ты говоришь: «У меня только пони, пойдет?» (смотри, на купюре в десять райну вы-гра-ви-ро-ва-на пони), и он дает тебе собачьи носы и семь монет того, что мы называем «сда-ча». А если бы на бумажке была обезьяна, это пятьдесят райну, он бы тогда сказал: «А помельче нет?» и ты…

– Но это всего-навсего клочок бумаги! – простонал Ринсвинд.

– Для тебя, может, и клочок бумаги, а для меня десять пирожков с рисом, – покачал головой Достаби. – А чем вы, заграничные кровопийцы, пользуетесь? Булыжниками с дырками?

Ринсвинд уставился на бумажные деньги.

В Анк-Морпорке были сотни бумажных фабрик, а некоторые умельцы из Гильдии Граверов могли выгравировать свое имя и адрес на булавочной головке.

Внезапно на него накатил порыв гордости за своих сограждан. Пусть они продажные, пусть корыстные, пусть жадные – но, видят боги, они настоящие мастера своего дела, а их тяга к знаниям поистине безгранична.

– Думаю, тебе стоит попытать судьбу. В Анк-Морпорке куча домов нуждаются в новой крыше.

– В самом деле? – Достаби навострил уши.

– О да! Дождь так и хлещет через дыры.

– И что, эти люди могут заплатить за новые крыши? Я, знаешь ли, слышал…

Ринсвинд вновь принялся разглядывать бумажные деньги. Потряс головой. Эта бумажки стоит десяти золотых…

– Они заплатят… э-э, купюрами ничуть не хуже качеством, чем эта, – сказал он. – А может, даже лучше. Я за тебя замолвлю словечко. А теперь, – поторопился добавить он, – ты не подскажешь, как мне побыстрее отсюда выбраться?

Достаби почесал в затылке.

– Все не так-то просто, – ответил он. – Кругом стражники и солдаты. И в этой своей шляпе ты слегка смахиваешь на чужеземца. М-да…

В некотором отдалении от них возникла какая-то суматоха – или, правильнее сказать, несколько усилилось уже имевшееся столпотворение. Толпа торопливо расступилась, как расступается любая толпа обычных горожан при появлении вооруженных до зубов людей. Стражники направлялись в сторону Достаби.

Тот тоже попятился, сияя дружелюбной улыбкой и всем своим видом показывая, что человеку с мечом всегда положена скидка.

Двое стражников волокли обвисшую фигуру. Когда они проходили мимо, фигура подняла окровавленную голову и прохрипела:

– Да Длится Вечно…

Но слова эти были прерваны ударом затянутого в перчатку кулака по губам пленника.

Стражники удалились прочь по улице. Толпа снова сошлась.

– Ц-ц-ц… – Сам-Себе-Харакири приложил палец к губам. – Похоже… Эй! Ты где?

Ринсвинд появился из-за угла. Сам-Себе-Харакири посмотрел на него с явным уважением. Тем более так уж вышло, что появление Ринсвинда сопровождалось негромким громовым раскатом.