Интерфейс судьбы
Шрифт:
Егор невольно подумал, что через несколько лет время сыграет ту же злую шутку и с лицом Алисы; но до этого было ещё далеко. А пока она радовала глаз свежестью чудесного возраста «до тридцати».
– Доброе утро! Чем я могу вам помочь? – спросила девушка с улыбкой, которую при желании легко можно было принять за искреннюю.
Обувают! – подумал Егор со злостью. – Всё у них, гадов, просчитано! Ему стало противно и захотелось поскорее уйти. Но не просто развернуться и хлопнуть дверью, а так, чтобы предстать оскорблённой стороной, чтобы вина за его уход легла на Алису.
– Похмелье
– Разумеется, это наш профиль.
Девушка встала и указала ладонью на прейскурант, висевший у неё за спиной. Движение было совершенно излишним – прейскурант Егор заметил сразу, как только вошёл. Но в этом отработанном повороте грудь Алисы смотрелась очень выигрышно, и она, конечно, не могла этого не знать.
– У меня только карта, – с вызовом сказал Егор.
– Мы принимаем любые карты.
– И я расплачусь только по факту. Когда почувствую эффект.
После таких слов его точно должны были отшить; вся сфера подобных услуг строилась на незыблемом принципе «деньги вперёд». Но, к его удивлению, Алиса лишь сочувственно кивнула.
– Я понимаю ваше недоверие. Все наши клиенты поначалу сомневаются, пока не попробуют. Но мы готовы пойти вам навстречу. После процедуры вы можете отдохнуть в кабинете релаксации, это даже рекомендуется. Через пятнадцать минут от похмелья не останется и следа.
– Пятнадцать минут?! – не поверил Егор.
– Обычно даже меньше, – улыбнулась Алиса.
В висках опять противно кольнуло, и Егор решился:
– Согласен!
– Тогда вам нужно расписаться здесь. – Девушка достала из стола несколько зелёных листков.
– Что это?! – спросил Егор.
– Предупреждение о возможных побочных эффектах.
– Каких эффектах? – не понял Егор. – Вы что, хотите меня напугать?
– Бояться нечего, – Алиса достала из стола очки в тонкой оправе, надела их и сразу стала похожа на учительницу младших классов. – Но вы должны понимать, на что идёте. Вы же бросаете пить. Начинаете новую жизнь, непохожую на прежнюю. Можно сказать, алкаш в вас умрёт – а это всё-таки часть души. Часть, с которой вам придётся расстаться. Вы принимаете серьёзное решение, и должны ответственно принять все последствия.
Сказанное показалось Егору бредом, и он насмешливо спросил:
– А кто-нибудь отказался, прочитав это?
Он ожидал какой-нибудь шутки, снимающей напряжение, но Алиса ответила совершенно серьёзно:
– Полгода назад в наш московский офис жена привела одного писателя. Довольно известного, возможно, вы о нём даже слышали. Он прочитал обо всех побочках и наотрез отказался от лечения. Сказал, что ему надо дописать роман и он боится потерять вдохновение. Честное слово, так и сказал – вдохновение!
– И что, дописал? – поинтересовался Егор.
– Нет, – коротко ответила Алиса. – Не успел. Цирроз оказался быстрее.
Егор поперхнулся застрявшими в горле словами. Откашлявшись, он выдавил из себя:
– Но я-то не писатель. Давайте ваши бумажки.
Алиса пододвинула к нему листы соглашения. Нетвёрдой рукой Егор поставил в нужном месте закорючку
– Готово! Ведите меня к своему эскулапу.
Алиса отрицательно покачала головой:
– Никаких эскулапов. Всё, что вам нужно, уже здесь.
С этими словами она достала из термокамеры небольшую прозрачную капсулу и легонько встряхнула её. Егор сразу вспомнил, как в школе ученики рассказывали друг другу байки про «кремлёвскую таблетку». Её якобы давали агентам спецслужб, внедряющимся в наркокартели под видом наркоманов – чтобы после задания навсегда избавить их от наркозависимости. В такие байки Егор не верил; он подозревал, что все наркокартели крышуются именно спецслужбами. И если службисты кого-то и засылают в картель, то исключительно аудиторов с командировочными предписаниями.
Но это был скепсис здорового трезвого человека. А сейчас Егору больше всего хотелось верить, что такая таблетка есть и что она работает. Он судорожно сглотнул и спросил:
– А как это действует?
– Я могу, конечно, рассказать вам про гормоны, ингибиторы, нейротрансмиттеры и прочую биохимию, – улыбнулась Алиса. – Мы убьём уйму времени, но вряд ли что-то проясним. Зачем вам мучиться лишних полчаса? Просто поверьте – это работает.
И Егор поверил. Он подошёл к кулеру, налил воды в одноразовый стаканчик и вернулся к стойке:
– Я готов!
Алиса вновь покачала головой:
– Не так. Внутривенно. Готовьте левую руку.
Привычным жестом она пригласила Егора за стойку. Он сел в кресло и вложил руку в аппарат для инъекций. Алиса закрыла крышку и опустила капсулу в приёмник. Аппарат аккуратно сжал предплечье и зажужжал – включилась стерилизация. Егор почувствовал укол и неприятный зуд в вене – не то чтоб очень болезненный, скорее похожий на нестерпимое желание почесать место, до которого не дотянуться. Вскоре процедура закончилась, и он с облегчением высвободил руку. А дальше всё было как в сказке – боль стала отступать медленными толчками; тиски, сдавливавшие голову, плавно разжались. Уже через несколько минут от похмелья не осталось и следа. Егор расплатился карточкой и прикинул, что остатка наверняка хватит на бутылку, а то и на две. Но стоило подумать об этом, как накатила тошнота. Так вот как это работает, – понял он. – И что, это теперь навсегда? Вроде бы и не жалко; но ведь не просто так с него взяли подписку о согласии.
Егор спустился с крыльца и не спеша пошёл к перекрёстку, прислушиваясь к своим ощущениям и наслаждаясь этим неожиданным счастьем – бытием без боли. Надо бы цветов Алисе купить, – подумал он, – и конфет. Или мартини. С прицелом на будущее общение выигрывал, конечно, вермут; но при мысли о нём к горлу опять подступила тошнота. Ладно, пусть будут конфеты, – решил Егор и шагнул на дорогу. Погружённый в свои мысли, он не заметил приближающейся кареты скорой помощи. Взвизгнули тормоза, и машина пошла юзом. Заднее колесо заскользило по луже, оставшейся после ночного дождя. Последним, что успел увидеть Егор, была пелена воды, заслонившая летящий на него борт скорой.