Интерфейс
Шрифт:
Биопленка, исполняющая роль двери, расползлась, и на входе в лифт возник Войтович.
– - Добрый день, падре, -- поприветствовал он робота-епископа, на что тот по велению Джо ответил кивком.
Новый Ватикан и Объединение не очень-то дружили. Церковь считала, что обеспечивать переходы из мира в мир является грехом, в Объединении же не любили Новый Ватикан за излишнюю консервативность.
Войтович медленно вошел в лифт, высокая женщина-охранник пыталась пройти
– - Епископ не хотел бы ехать в лифте с работниками Объединения, -- остановила её Бергер.
– - Все в порядке, -- кивнул Войтович.
– - Можете подождать в номере. Они мне ничего не сделают.
Новому Ватикану он доверял, а потому выдача детективов за епископа с охраной сыграла свою роль.
Биопленка быстро заросла, на висящем в воздухе экранчике замелькали уменьшающиеся цифры этажей.
"Давай, Джо", -- отправил Саммерс сообщение технику.
Мысленная команда поступила в биомозг пауков, и те начали свою работу.
Лифт затрясло, Войтович чуть не упал, успев ухватиться за рукав Бергер.
Еще одна встряска, теперь уже Августа ухватилась за пиджак Казимира, одновременно закрепив на его спине робота-червя. БАР-епископ покосился, едва не завалившись на пол, но Джо смог удержать его в вертикальном положении.
– - Что происходит?
– - вскрикнул Войтович.
– - Разве эти лифты могут ломаться?
Еще одна встряска. Цифра, указывающая номер этажа, начала стремительно уменьшаться.
– - Что случилось?
– - бормотал Казимир. Его лицо моментально покрылось большущими бусинами холодного пота. Глаза округлились, выпучились, словно хотели выпрыгнуть из орбит.
– - Спасите меня! Кто-нибудь! Боже!
– - его пальцы впились в твердую стенку лифта, словно пытались её разорвать.
– - Помог...
Договорить он не успел. Червь, контролируемый Джо, проник в биопорт и вызвал перегрузку интерфейса. Казимир наклонился, едва не упав, но Саммерс успел его подхватить.
– - К номеру, Джо, -- скомандовал Юрген вслух и мысленно одновременно.
Лифт остановился. Саммерс и Бергер при помощи БАРа оттащили Войтовича в номер. Внутри кабинки остался только Грин, который сразу же, как только Казимира вынесли из лифта, продолжил спуск к ресторану.
Внизу находился еще один охранник Объединения в штатском. А может, и не один. По крайней мере, так предполагали детективы. Нужно было перестраховаться. Поэтому Грин в обличии Войтовича отправлялся в ресторан, где должен был заказать излюбленные блюда подозреваемого.
Чего боялся Адам -- так это что агент Объединения внизу окажется считывателем. Если он сможет понять, что Войтович -- самозванец, операция будет провалена.
Поэтому Грин, стараясь не смотреть никому в лицо и немного
***
В альмунийском клубе "Восток" все было по старинке. Лучи прожекторов, просвечивающие сквозь толпу, официанты-БАРы, сделанные под красоток в обтягивающих псевдокожаных костюмах. Никаких нынче модных танцоров-модификантов на потолке, никаких искусственных напитков, никаких голограмм, -- все как несколько сотен лет назад -- верхний ярус уставлен столиками из псевдодерева, нижний -- танцплощадка и небольшая сцена.
Но главное -- музыка.
Большинство музыкантов двадцать пятого века не догадывались, что значит словосочетание "музыкальный инструмент". Им его заменял так называемый творческий коммуникатор -- живой, можно даже сказать, разумный организм.
Музыканты, да и не только они, а и художники, писатели, композиторы, люди любых творческих профессий, пользовались именно им. Подключившись к коммуникатору, они посылали свои мысли, а тот приводил все это в вид полноценного произведения искусства. Так работали музыкальные группы. Так писались книги, особенно в соавторстве, когда мысли творцов смешивались воедино и выплескивались в совместном мыслепотоке, создавая новое творенье.
Но не здесь. "Восток" получил славу клуба истинного творчества. Днем в нем собирались работавшие по старинке художники и писатели, а вечером давали концерты музыканты. С настоящими инструментами, с настоящим вокалом, с настоящей энергетикой. Причем музыка шла на динамики, а не как принято сейчас -- в мозговые интерфейсы слушателей.
Было в этом что-то дикое, первобытное, можно даже сказать, грязное. Но ценители подлинного искусства не перевелись, и клуб всегда был переполнен.
"Альфа Центавра" -- такое название носила рок-группа, выступавшая сегодня. Длинноволосый солист, коротко стриженая девушка с гитарой и модификант с поросшим шерстью телом и четырьмя руками за барабанной установкой. Плюс отдельно нанятые басист и клавишник.
Мало какая из групп, играющих так называемую "настоящую музыку", могла собрать полный состав, поэтому клуб держал наемных исполнителей, которые благодаря спецпрограммам могли заменить любого недостающего члена коллектива.
Бешеная толпа внизу ни на миг не успокаивалась: она бушевала, словно море в непогоду -- прыгала, подпевала, кричала, пыталась дотянуться к музыкантам.
Солист орал в микрофон, почти срывая горло, барабанщик всеми четырьмя конечностями отстукивал ритм, пальцы гитаристки ни на секунду не унимались.
Тексты песен затрагивали тематику того, от чего человечество отказалось: путешествий в Космос, достижения далеких звезд, встреч с внеземными цивилизациями. Здешняя публика просто обожала подобные темы, а после концерта обычно размышляла за кружкой пива о том, правильный ли путь выбрала человеческая раса.