Интерфейс
Шрифт:
– Триста… – в полной безнадёге вздохнул я.
– Ого! Целых триста рублей! – театрально воскликнул отец. – На эти деньги неделю кушать можно!
«В твоём случае это всего три бутылки водки», – подумал я. Но вслух, разумеется, не сказал: я ведь хороший сын!
– В общем, мы с отцом подумали и решили, – авторитетно заявила мама. – Вот сдашь сессию на «отлично», тогда купим тебе эту железяку. Либо жди стипендию и покупай сам.
«Ну хотя бы стоило попытаться» – думал я, собираясь в «фазанку». Хорошо, что там у меня никто никогда не спрашивает
Видимо, молитвы всё же были кем-то услышаны, но дошли до адресата не в полном объёме. То ли сами рассыпались по дороге, то ли служба доставки порылась… В общем, из одного учебника выпал сложенный вчетверо полтинник. В смысле, пятидесятирублёвая бумажка. Я бережно взял её, силясь вспомнить, когда ж я её туда заныкал, но из сеанса дайвинга в глубины памяти я вернулся порожняком. На всякий случай я потряс этот учебник в надежде, что оттуда выпадет ещё что-нибудь полезное, но видимо, высшие силы засунули туда всё, что посчитали нужным засунуть. Тогда я положил этот полтинник в карман и стал думать, как же он сможет мне помочь.
Между моим домом и фазанкой находилась компьютерная комиссионка, где я иногда покупал бэушное «железо». Конечно, в шесть раз дешевле новой рабочую запчасть никто не продаст, самое меньшее – полцены. Но чем чёрт не шутит? Тем более, с одним из продавцов я уже успел подружиться, и если сегодня работает именно он, то возможно, я смог бы договориться с ним о рассрочке.
– О, Витёк, привет! – спасительный голос настиг меня, лишь только я переступил порог магазина. – Дай угадаю: сетевуху вышибло?
– Блин, Женька, как ты догадался? – опешил я. – Я что, так громко думаю, или у меня лицо приняло форму гнезда для провода?
– Да не, – усмехнулся он, – просто ты уже седьмой за утро с этой проблемой. Ночью ж пипец какая гроза была! У половины города оборудование погорело, даже у провайдеров.
Когда узнаёшь, что не одного тебя постигло горе, на душе становится немного легче. Значит, кто-то ещё этой ночью недоиграл, недочатился, а провайдеры – те вообще потеряли кучу денег. Да, я знаю, что злорадство – это плохо, так уж я воспитан. Но страдать в компании гораздо приятнее, чем одному.
– Ну тогда ты сегодня озолотишься! – улыбнулся я.
– Ага, прям уже купаюсь в миллионах! – с сарказмом ответил Женя. – У меня этих сетевух всего четыре штуки было.
– То есть, как – «было»? – насторожился я.
– Так их разобрали в течение пятнадцати минут после открытия магазина, – развёл он руками. – Так что ты немного опоздал.
Я прямо явственно услышал звук «пшик», с которым улетел мой последний шанс на хоть какое-то подобие личной жизни.
– И что, совсем-совсем ни одной не осталось? Может, под прилавок одна случайно упала?
Женя только грустно усмехнулся:
– Витёк, ты же меня знаешь: я всегда готов выручить, если есть возможность. Но увы, конкретно сетевую карту и конкретно сегодня я ни родить,
– Грустненько, досадненько, – вздохнул я, – ну да ладненько. Пойду тогда изображать отличника. В любом случае, Жень, спасибо!
Я развернулся и направился в сторону выхода в реальный мир с его нудными лекциями, хвастливыми однокурсниками, деспотичными родителями и беспросветным одиночеством.
– Погоди-ка! – прилетело мне в затылок и словно окатило меня ледяной водой.
– Совсем забыл, – Женя демонстративно хлопнул себя ладошкой по темечку. – Мне же один хмырь вчера притащил целый мешок разного железа! Сказал, что из какой-то конторы списали, но не исключено, что и с помойки приволок. Я ему бутылку дал, но ещё не смотрел, что там.
Мой взгляд был настолько красноречив, что Женя просто качнул головой в сторону подсобки и скомандовал:
– Пошли рыться!
Пулей влетев в подсобку, я буквально с головой нырнул в этот грязный мешок. На свет извлекались жесткие диски, оперативная память, процессоры, пара материнских плат… Чем ближе было дно, тем меньше огня оставалось в моих глазах. Последней в мешке оказалась странная оранжевая плата. Окончательно измазавшись о мешок, я вытащил её и повертел в руках. Сердце моё застучало часто-часто, дыхание сбилось, ибо на торце платы я увидел вожделенный разъём локальной сети! Правда, в отличие от обычных сетевых интерфейсов, здесь была ещё одна дырка, напоминавшая гнездо для антенны на телевизоре.
– Ну я тебя поздравляю! – довольно сказал Женя. – Можешь начинать плясать. Хотя…
– Что?
– Я же ничего из этого мешка ещё не проверял. Она вполне может оказаться нерабочей.
– Ну хоть какой-то шанс на то, что она исправна, есть? – поинтересовался я.
– Пятьдесят на пятьдесят – пожал плечами Женя. – Такие персонажи тащат что попало.
– А можно мне её дома проверить и, если не работает, вернуть?
– Да можно, конечно, – уверил меня мой спаситель.
– Тогда беру! – воскликнул я, но тут же вспомнил о небольшом недостатке средств. Поэтому уже с гораздо меньшим энтузиазмом поинтересовался: – Почём отдашь?
– Ну… – он стал задумчиво чесать затылок. С учётом того, что это полностью тёмная лошадка, хотя и оранжевая… Ну давай за семьдесят.
– Жень, – грустно вздохнул я, – у меня только полтинник.
Он с укоризной посмотрел на меня.
– Ладно, бери за полтинник. Студент, блин…
Внутри меня полетели в небо фейерверки и заиграл праздничный оркестр. Я вынул из кармана заветный полтинник и отдал его Евгению.
– Кстати, а что это за антенное гнездо такое? – на всякий случай поинтересовался я.
– Скорее всего, под коаксиальный кабель, – тоном эксперта ответил он. – Устаревший стандарт локальной сети. Видимо, плата выпущена как раз в период перехода от старой коаксиалки к современной «витой паре», поэтому имеет оба разъёма для совместимости.
– Я видел подобные платы, – кивнул я. – Только вроде помнится, что центральная дырка на этом коаксиальном гнезде была меньше раза в три.
– Ну так значит, здесь этим гнездом активно пользовались, – усмехнулся Женя. – Растеребонькали.