Интермеццо, интермеццо
Шрифт:
Недолго думая, я показал ему «огонёк из ротика», и он ещё раз позабавил меня физиономией вытянутой от удивления. Больше за всю дорогу не было сказано ни слова.
Моё обучение началось ранним утром следующего дня. Накануне вечером мы с ярлом так напились на тризне, что я не помнил, как добрался до своей лавки, но зато хорошо запомнил, что Ванхагена увели под руки два дюжих отрока. Весь вечер мы пели длинные, с подвывом, песни, прославляющие героев древности, потом вспоминали предков, среди которых, каким-то образом нашлось несколько общих, потом рыдали, обнявшись, а пиво всё лилось и лилось рекой… Конечно, я не мог предположить, что после такого ярл будет на что-то способен, поэтому,
— Встань и иди за мной! — Заявил он твёрдым и спокойным голосом. — Твоё обучение началось, оружие оставь пока что.
Наспех одевшись, я заковылял за ним на нетвёрдых ногах, опасаясь потерять по дороге тяжёлую чугунную голову, которая к тому же болела, дёргающей болью, словно гнилой зуб. Мы вышли из тёплого дома на скованный морозом двор, и я увидел множество звёзд на совершенно чёрном небе. Всё спало вокруг, только откуда-то с окраины доносился приглушённый стенами требовательный плач младенца. Опытным ухом я определил, что ребёнок хочет есть, но мои размышления прервал Ванхаген, жестом показавший, чтобы я не отставал. Вскоре мы очутились на задворках селения, пройдя по узкой тропке, петляющей между домов и скал. Здесь обнаружилась небольшая утоптанная поляна, шагов этак пятнадцать-двадцать в поперечнике на краю которой было расстелено несколько шкур. На этих шкурах, (глаза мои полезли на лоб), были аккуратно разложены доспехи и разное оружие совершенно причудливого вида.
— Сегодня я послужу тебе оруженосцем, — сказал Ванхаген, пряча улыбку в бороду, — и это будет в первый раз. Второй раз, он же последний, будет не скоро, сейчас ты поймёшь почему!
После этих загадочных слов он принялся облачать меня в доспехи. Этот процесс затянулся на такое длительное время, что я успел соскучиться. Все мои попытки помочь пресекались недовольным рыком сердитого, сосредоточенного на своей работе ярла. Он подгонял отдельно каждую деталь, а некоторые прилаживал так и этак по несколько раз. Но вот, наконец-то, последняя пряжка была застёгнута и, довольный своей работой ярл, тщательно оглядел меня со всех сторон. После этого он вынул откуда-то несколько навесных замков и повесил их на меня, будто я был амбарной дверью.
— Носи эти доспехи, пока не кончится твоё ученичество! — Заявил он с видом школьника отколовшего удачную шутку. — Ключи пока побудут у меня. Кстати ты можешь попросить их в любой момент, но знай, что возобновить обучение уже не сможешь, и относиться к тебе снова начнут, как к рабу. Но я думаю, что ты парень крепкий и всё выдержишь!
Я попробовал пошевелиться и понял, что это сделать непросто. Нет, доспехи сидели идеально и совершенно не мешали гнуться суставам, но они были невероятно тяжёлыми!
— Это ученический доспех. — Пояснил злыдень Ванхаген, увидев моё недоумение. — Он втрое тяжелее боевого, но когда ты научишься его носить и перестанешь замечать на своём теле, тогда можешь считать, что готов к тому, чтобы идти со мной в Вик! А теперь пойдём, поможешь мне в кузнице.
— А как же это? — Спросил я, указывая на разложенное, на шкурах оружие.
— Это потерпит! — Ответил Ванхаген. — Давай, делай, что я тебе говорю, и не спорь! Ты теперь мой ученик и если я прикажу тебе подпрыгнуть, ты можешь только уточнить, насколько высоко! Понял?
Я ответил, что понял и понял, что «попал». Только позднее я узнал, что викинги совсем по другому приучают свою молодёжь к ратному делу, а этот способ Ванхаген перенял у вагров, и решил попробовать на мне. Заранее скажу, что его опыт удался,
— Отдохни пока! — смиловался Ванхаген, но увидев, что я направился в сторону двери, тут же крикнул:
— Нет, на улицу не суйся! Садись поближе к горну и сушись.
Мне ужасно хотелось поскорее вырваться из этой духоты на свежий воздух, но я послушался и присел на маленькую скамеечку возле пылающего горна, решив, что мне сейчас наверно, придёт конец. Меня довольно быстро сморил сон, в котором я всё махал и махал громадным молотом, а топор на наковальне всё рос и рос, грозя заполнить собой всю кузницу. Проснулся я от знакомого уже хлопка по плечу и, открыв глаза, увидел перед собой Ванхагена совершенно красного в отсветах огня пылающего в горне. Больше всего он напоминал сейчас горного тролля, забравшегося в жилище гномов.
— Ну что, просох? — Поинтересовался он, загадочно улыбаясь и держа одну руку за спиной. — Вот тебе подарок в качестве награды за первое, успешно выполненное задание!
При этих словах он протянул мне наше чудовищное изделие, уже насаженное на крепкую длинную рукоятку. Я взял этого монстра и чуть не выронил тяжеленную штуковину из трясущихся рук. Если бы я это сделал, то непременно отрубил бы ногу или себе, или Ванхагену.
— Я вижу, ты достаточно отдохнул, — проговорил ярл, потирая руки, — и теперь можешь приступать к следующему заданию! Пойдём, я покажу тебе!
Сгибаясь под тяжестью гигантского топора, я поплёлся вслед за своим мучителем, снова куда-то на задворки. Но теперь мы прошли гораздо дальше и очутились на возвышенности, куда я ещё не заходил. Отсюда был виден весь фьорд, и почему-то казалось, что океан нависает над ним, грозя захлестнуть и поглотить убежище людей в один момент. И здесь на самой верхушке холма росли два дерева, здоровенные, кряжистые, наверное, очень старые, а сейчас занесённые снегом.
— Эти кедры, — сказал Ванхаген, похлопав рукавицей по стволу одного из них, — засохли ещё во времена моего деда. Давно надо было их срубить, да вот всё не доходили руки! Займись-ка этим ты. Руби, не бойся! Они не считаются священными. Я так подумал — обычным топором такую работу не сделать, потому и решил сковать тебе топорик побольше! Ну, удачи!
— Подожди! — Остановил я его. — Скажи, как скоро я должен закончить эту работу?
— А это уж тебе решать! — Пожал плечами ярл. — Чем раньше закончишь, тем быстрее приступим к тренировкам. Только не надорви пупок! Человек может пересилить себя, если захочет, но тут тоже надо знать чувство меры: пожалеешь себя — не сможешь набрать силы; будешь лезть из кожи вон — надорвёшься, станешь слабее слабого и быстро помрёшь, а вот где золотая середина, это каждый сам для себя решает.
— Хорошо, а что мне делать, когда я срублю деревья? — Спросил я и тут же проклял свой длинный язык.