Интермеццо, интермеццо
Шрифт:
— Мне очень жаль, — ответил он, — но я ничего не помню. Я рад был бы помочь вам, но не представляю чем…
— Я знаю, что вы потеряли память, — перебила его Анджелика, — а ещё я знаю, что вы её потеряли гораздо раньше, чем сами об этом думаете. Вам надо вспомнить не ту жизнь, которую вы вели недавно, а ту, которая была до того!
— Это какая-то ошибка, дочь моя…
— Как вы меня только что назвали?
— Ой, простите, принцесса, это как-то само собой вырвалось!
— Нет, нет, нет! Так вы называли меня раньше,
— Я говорил! Я знал, что он вспомнит! — Заверещал, неведомо откуда взявшийся профессор Прыск. — Нужно только время и великий учёный проснётся в сознании нашего друга!
Мик отступил в нерешительности. Он оглянулся и увидел, что вся компания, (исключая колобка Дульери), собралась вокруг них. Все смотрели на него выжидательно, как будто и впрямь думали, что он сейчас выдаст великую мудрость или примет необходимое решение.
— А что значит, что вы не можете прясть, принцесса Анджелика? — Вдруг спросил он неожиданно для самого себя.
Все недоумённо переглянулись. На некоторое время повисло всеобщее молчание, как будто он затронул очень деликатную тему и присутствующие обдумывали, как её на самом деле разъяснить.
— Надо всё ему рассказать! — Заявил, наконец, Драгис. — Всё и во всех подробностях, без утайки, а там увидим!
С этими словами, он обернулся к потухшему костру и плюнул в него. Пламя взметнулось между остывших углей, как будто кто-то плеснул на них керосином.
* * *
Глава 3
Первые шаги «благородных гангстеров»
Алая полоска зари побледнела и превратилась в золотую. Вот-вот из-за горизонта должен был показаться краешек солнца, когда Анджелика закончила свой рассказ:
— И теперь я не могу с уверенностью сказать, кто же я на самом деле. Внешне больше похожа на дракона, внутри всё ещё человек, но есть много чего от паука. Например, четыре пары конечностей…
— Хорошо, что не четыре пары глаз! — Вставил Фиг, но тут же осёкся под пристальным взглядом Драгиса.
— Только вот прясть я не могу совершенно. — Продолжила Анджелика. — Это свойство не передалось. Впрочем, это наверное было бы слишком, а потому и жалеть не о чем!
— А что ещё из паучьих свойств вам теперь доступно? — Спросил Мик, сам не зная зачем.
— Прыгаю и бегаю в десять раз быстрее любого дракона. — Был ответ, в котором звучало больше грусти, чем гордости.
— А ещё она плавает и летает так, как это не снилось никому из нашего племени! — Произнёс Драся с улыбкой, не в силах скрыть восхищение.
— Однако, до сих пор, не может никого убить, даже акулу. — Пожала плечами Мегги. — Так что снабжение всех съестным лежит целиком на мне!
Анджелика покраснела и смущённо опустила голову.
— Что
Возражений не последовало и Фиг начал:
— Когда мы вошли по колено в Зеркальное озеро…
— По твоё колено или по моё, я что-то не помню? — Прервал его Бык.
— По моё! Не перебивай! Так вот, я заметил, что всё идет, не так гладко, как должно было быть. Мы уже ходили этим путём раньше, и я знал, что ощущение воды под ногами должно было давно исчезнуть, но этого не происходило! Мало того, сначала мы отчётливо видели комнату в подвале старого замка, видели Козауру и Анджелику, как вдруг всё подёрнулось рябью и исчезло! А в следующую секунду я заметил узкую красную полоску, приближающуюся к нашим ногам, похожую на трещину в стекле…
— Да, да! И ещё звон раздался, как от битого стекла! — Не выдержал Бык.
— Мы не успели ничего предпринять, даже не поняли, что это было такое?!
— Кровь тех, кто был убит в тот день на берегу озера. — Пояснила Анджелика. — Мне об этом рассказал Чикада. Позже, в замке Рогелло Бодакулы.
— Ах, вот оно, что! — Фиг сделал многозначительную мину и задумался.
— Короче, — продолжил за него Бык, — когда мы увидели эту красную полоску, было уже поздно. Она и впрямь смахивала на трещину, края которой разошлись и мы попросту в неё провалились!
— А как же вы в городе-то очутились? — Спросила Мегги, которая всё это время слушала рассказы друзей, открыв рот.
— Мы летели вне пространства и времени. — Заговорил Фиг, уставившись в никуда, совершенно круглыми глазами. — Точнее, утверждать, что мы именно «летели», было бы неправильно. Лететь или падать можно только относительно чего-то, а если вокруг тебя ничего нет, то вообще нельзя сказать, что ты движешься…
— Ну не знаю, не знаю! — Снова перебил его Бык. — Лично я, точно, летел куда-то в тартарары, да так, что в ушах свистело!
— Говорю, что это тебе только казалось! Невозможно…
— Понятно! — Вдруг перебил их обоих Мик. — Неважно летели вы оба или это вам только казалось. Важно, что было потом?
— Кусты! — Буркнул Бык и шкура на его спине передёрнулась.
— Какие кусты? — Спросила Мегги, хлопнув пару раз ресницами за круглыми очками.
— Обычный шиповник! — Ответил Фиг. — В самом цвету. Красота и благоухание невероятные!
— А ещё он был густым и очень колючим! — Добавил Бык и снова дёрнул шкурой.
— Таким колючим, что я оставил в нём почти всю одежду, а вот он, — тут Фиг посмотрел на Быка взглядом, в котором мешались насмешка и сочувствие, — нечто большее!
— Да! Я оставил в тех кустах собственную шкуру, а вместе с ней и сам бычий облик! — Взревел Бык, и сразу стало понятно, что это воспоминание доставляет ему массу неприятностей.