Интермир
Шрифт:
– Молодец, что заметил, – усмехнулся я. – Мы все из разных миров, иногда настолько разных, что в культурном багаже вообще не находится ничего общего.
– Вот-вот! Я тут одну спросил – вы Люди Икс, что ли? Она посмотрела на меня как на идиота. Видно, не поняла.
Я рассмеялся:
– Ты сам-то откуда?
– С Земли… как ее… – Жуакин вздернул рукав, и я увидел шпаргалку, накарябанную на запястье. – F986. Капитан так сказал.
– Называй его Стариком. Его все так зовут. А на экзамене шпоры вряд ли помогут.
– Всегда попадаюсь. –
– Не паникуй. – Черт, он все больше мне нравился, и я не мог ничего с этим поделать. – Зубрежки много, но в ней мы мастаки. В смысле, я мастак. А значит, и ты. Понял?
– Вроде бы. Никак не привыкну, что ты – это я. Одно лицо. И все вокруг – я.
– Кроме меня, – влезла Акасия, про которую я почти забыл.
– Кстати, я хотел спросить. Ты… – Под ее насмешливым взглядом Жуакин осекся. Акасия ждала вопроса. – Ты кто?
– Акасия Джонс, – представилась девушка.
– Не вздумай назвать ее Кейси, – остерег я, получив от нее весьма чувствительный толчок локтем в бок. Жуакин ухмыльнулся.
– Акасия Джонс, загадка Интермира, – произнес чей-то голос, и я увидел Ежи. Моя птичья версия держала в лапах не поднос, а всего лишь тарелку со скромной порцией корма.
– Я вообще загадочная, – подмигнула ему Акасия. Ежи слегка распушил перья. Будь я пернатым, и я бы свои взъерошил, только по иной причине.
– Вернее, пытаешься нас в этом убедить, – усмехнулся Ежи. Уж он-то осадит кого угодно, даже смазливую девицу. – Усердно работаешь над образом?
– Вот еще! – хихикнула Акасия. – Всю работу за меня делают парни.
Жуакин фыркнул. Нет, он и впрямь славный. Ежи подсел к нашему столику.
– Как всё прошло? – спросил я.
Утром командирский отряд доставил своего Путника, и всем не терпелось хоть одним глазком на него (или на нее?) взглянуть. Но куда там – новичка отправили в изолятор, а затем прямиком в каюту Старика. С тех пор о нем (или все-таки о ней?) никто не слышал.
– Это было что-то! – Ежи стрельнул взглядом в Акасию. Его красный хохолок встопорщился, точно у павлина, завлекающего самку. – Нечто несусветное, ей-богу.
– Да ну? – подстегнул я.
– Точно. Джози лишилась косы.
– Ничего себе! – Я обомлел – Джози тряслась за свои волосы. – Какую смерть принял мерзавец?
– Жуткую! – засмеялся Ежи. – Мы попали в дебри. Настоящие буйные джунгли с ядовитыми лианами. Вдоволь наигрались в прятки, однако Путников заполучили. Маги берегли их как зеницу ока.
Лишь через секунду я сообразил, что именно меня зацепило в его словах.
– Путников?
Перья на голове у Ежи опять возбужденно взъерошились.
– Ага. Об этом еще не объявлено, и если пойдет слух, я пойму, кто разболтал. – Он посмотрел на Акасию (та жестом застегнула рот на «молнию») и Жуакина (тот кивнул). – Путников двое. Они близнецы.
У меня отвисла челюсть:
– Такое раньше бывало?
– По-моему, нет. А Старик, значит, послал
– Ух ты! – Я тоже чокнулся с Ежи. – Слушай, ты же был в командирском отряде. Теперь тебя повысят в чине?
Ежи смутился:
– Может быть, только не сразу. Но видел бы ты офицеров в деле – это что-то! Джоб – классный командир. Путники тотчас ему доверились. И я бы за ним в огонь и в воду.
– Я тоже с ходу поверил в Джои, – сказал Жуакин. Похвала была так приятна, что я даже не стал цепляться к лишней букве в своем имени. – То есть сразу, как понял, что вижу не себя в зеркале.
Он улыбнулся, и я ответил ему улыбкой, вспомнив свои размышления о том, что чувствуют близнецы. Что ж, теперь будет возможность их расспросить.
– Надо же, близнецы из пограничного мира! – Я все еще не оправился от изумления. – Какие они?
– Сейчас здорово обалдевшие. Но держатся молодцом. Друг другу опора в нереальной реальности. Зовут их Джарл и Джари, парень и девушка. Старик собирается о них объявить.
И тут как по заказу включился динамик.
– Ты, что ли, подстроил? Лихо! – сказал я. Ежи приосанился, Акасия хихикнула. Но веселье наше угасло, едва раздался голос Старика – серьезный и негромкий, он заставил всех умолкнуть и слушать.
– Путники, усядьтесь крепче. Система безопасности зафиксировала какую-то аномалию. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас обнаружили. Будем перфорировать. Я знаю, многие еще не окончили завтрак, поэтому придержите тарелки. Перфорация пятикратная.
Динамик зашуршал и выключился. По залу пробежал шумок – одни обрадовались, другие приуныли, а немногие третьи, еще не изведавшие перфорацию, растерялись. Акасия была среди последних:
– Что значит – будем перфорировать?
– Сейчас поймешь. – Мне было приятно, что хоть чего-то она не знает. – Кстати, тебя не укачивает?
Она пригвоздила меня уничижительным взглядом, однако последовала нашему с Ежи примеру, ухватившись за поднос. То же самое сделал растерянный Жуакин.
Через секунду реальность взорвалась.
Лучше не скажешь, честно. «Перфорация» означала одновременный запуск на полную мощь двигателей и межпространственного релокатора. Абсолютно неподвижно и в то же время со скоростью несколько световых лет в час мы летели сквозь миры, реальности и вероятности. Как если бы все ремейки какого-то фильма зарядили в один проектор и пустили на ускоренный просмотр. Бешено сменялись свет и тьма, за секунду пролетали тридцать суток, через зал проносились стаи птиц, почти неуловимые глазом, возникали и пропадали леса, мы ныряли под воду, но оставались сухими. В общем, эдакие трехмерные «Русские горки», небывало безумные и скоростные. Я посмотрел на Акасию – нравится ли ей наш аттракцион?