Интерпол
Шрифт:
Каковы же шансы Интерпола на успех в борьбе с международными наркоторговцами?
На этот раз Раймонд Кендалл непривычно мрачен: «Никакую серьезную проблему преступности нельзя решить только одними полицейскими акциями. Это очевидно. Но, по крайней мере, то, что мы видим сейчас, — это политическая воля многих стран, и сегодня существует хороший шанс достичь определенного успеха. Я считаю, есть реальная надежда.
Но мне вспоминаются 70-е годы, когда я руководил Подотделом по борьбе с наркотиками. Тогда мы постоянно предупреждали общество о непрерывно ухудшающейся картине наркомании в Европе и о том, что налицо все признаки роста торговли кокаином по всему миру. Это было до того, как возникли колумбийские картели. Но кто нас слушал? Никто!
Теперь нас слушают.Надеюсь,
Подотдел по борьбе с наркотиками в Лионе является первым подразделением борющегося с преступностью Отдела полиции Генерального секретариата. Под руководством американца Джима Кольера, прибывшего из АБН, он насчитывает 23 офицера, которым помогают еще двое полицейских в постоянном правительстве Интерпола в Бангкоке.
Кольер знает, что хочет от своих мужчин (у него нет женщин-подчиненных):
«Информация, сбор, анализ и последующее распространение данных разведки как оперативного, так и тактического характера — вот важнейшая функция, выполняемая Подотделом по борьбе с наркотиками.
Генеральный секретариат Интерпола сегодня представляет собой смешение старых и новых методов работы. Есть еще офицеры, которые пытаются отвечать на повседневные запросы стран-членов своими личными усилиями… Новое — в том, что внедряются и постоянно совершенствуются системы телекоммуникаций и системы хранения данных, в том, что страны-члены посылают и получают сообщения в пределах минут. Новое пока несовершенно, и потому я говорю, что оно постоянно совершенствуется.
Однако новое — это прямой вызов старому. Оно много требует от работника — приспособиться к новым способам мышления, новым приемам работы и соответствовать современным условиям при растущих требованиях к силам охраны законности — быстро и решительно реагировать на поступки преступников во всем мире, особенно в районах борьбы с наркомафией».
При Кольере акцент делается не только на разведку — получение сведений о том, что происходит, — но и на анализ, который объясняет, что именно происходит. «К нам только что приезжал один из наших лучших специалистов, работающих в Подотделе в Лионе уже шесть месяцев, — говорил мне в апреле 1991 года Дж. Вилзинг, глава нидерландского НЦБ, — мои коллеги очень довольны заключениями, которые он составил для них».
Сотрудники руководимого Кольером подразделения делятся на две группы: офицеры-специалисты и офицеры связи во главе со Свеном Борьессоном, опытным экспертом в области синтетических наркотиков и в то же время офицером связи по Северной Европе. Офицеры-специалисты, такие, как Герхард Нюрор, прибывший из германского БКА, чтобы заниматься кокаиновыми проблемами, весь рабочий день находятся в Лионе и отвечают за координацию разведывательной деятельности по определенному типу наркотиков. Офицеры связи, как, например, Измаила Секк, приехавший из Сенегала, чтобы «присматривать» за Африкой к югу от Сахары, тоже базируются в Лионе, но большую часть времени проводят в поездках в те страны, где они отвечают за связь с местными полицейскими органами.
Как признался Кольер (и против чего он сейчас борется), в этих двух категориях у офицеров связи работа более приятная: они часто совершают деловые поездки по разным странам.
Вообще-то это нравится любому полицейскому (как, впрочем, и многим другим). Но то, что офицеры связи стараются поставить себя выше офицеров-специалистов, не способствует эффективной работе этой команды.
Как и другие офицеры полиции Интерпола, они не имеют полномочий на производство арестов, но всегда могут присутствовать при аресте преступника. «Я помню одно дело, — говорил Джованни Батиста, [76] командированный из Италии полицейский, отвечающий за связь со средиземно-морской Европой, — как-то я был в Марселе, помогал в расследовании местным коллегам. И тут поступило сообщение: сухогруз из Ливана, на котором
76
Это ненастоящее имя. Он потребовал не раскрывать его имени, поскольку с тех печальных времен, когда он еще был полицейским в Италии, его внесли в черный список «Красные бригады» — одна из самых зловещих итальянских террористических групп.
«Наши обязанности состоят не в том, чтобы быть на месте происшествия, — делится Ричард Белл, главный инспектор-детектив, приехавший из лондонской Полиции метрополии. Он офицер связи и поддерживает ее с Францией, Люксембургом, Бельгией, Нидерландами и Великобританией. — Наше основное назначение — обеспечить условия для того, чтобы следствие шло беспрепятственно через национальные границы, используя местные контакты и знание различных полицейских и юридических структур». Он рассказывает о таком происшествии:
«Я вам сейчас расскажу, как в прошлом году в Париже удалось захватить крупную партию кокаина. Человек, обладающий важнейшей информацией по этому делу, был не французом, а британским полицейским, который работал в региональной антикриминальной группе. И вот в ходе одного из местных расследований он наткнулся на интересную информацию. Но не представлял, как с ней поступить.
К счастью, он слышал обо мне. Я уже был довольно известен в региональных группах по Соединенному Королевству — проводил местные семинары, курсы подготовки и тому подобное. Итак, он позвонил мне и попросил помощи. В Великобритании существует система классификации криминальной информации по степени надежности. Так вот — эти сведения были первоклассными. Он сообщил мне, что по некоему адресу в Париже находится крупный продавец кокаина, но французская полиция об этом не знает.
Я позвонил коллеге во Францию и сказал ему: «Информация надежная, и по этому адресу вы накроете перевалочный пункт кокаина. Принадлежит он одной вдове — хозяйке общежития для южноамериканских, в основном колумбийских, студентов. Ей привозят товар, она хранит его и пересылает».
Во Франции меня знали, и моему сообщению поверили. Операцию провели, захватили довольно много кокаина и. арестовали нескольких человек».
Еще одно крупное расследование, в котором Белл косвенно участвовал, касалось самой крупной на сегодняшний день конфискации кокаина в Европе. Это случилось в феврале 1990 года в небольшом голландском городке Иджмюйден: со склада было изъято 2552 килограмма наркотика. Кокаин, по ценам черного рынка стоивший 250 миллионов голландских гульденов (около 80 миллионов фунтов стерлингов), был спрятан в 115 бочках с замороженным соком, которые шли в морских контейнерах из колумбийского порта Буэнавентура. «Меня ввели в курс дела, когда контейнеры были еще в море среди Атлантики, — рассказывает Белл. — Тогда мы уже знали, что спрятано в грузе, но не знали, куда это судно направляется. Вначале полагали, что во Францию, но мое собственное расследование показало, что судно должно пришвартоваться в Амстердаме. По прибытии груза мы организовали слежку за ним, и она тут же привела нас к складу в Иджмюйдене».
Серж Саборин, до повышения работавший на месте Белла, приводит еще один пример, когда офицер связи помог в производстве ареста:
«Однажды утром я получил телеграмму из НЦБ-Новый Скотленд-Ярд, сообщавшую о захвате в Оксфорде 1 килограмма героина. Его обнаружили под сиденьем автомашины, за рулем которой сидел молодой индус в сопровождении пожилой индийской женщины. Автоматически я проверил оба имени по нашим материалам и выяснил, что эта женщина проходила по нескольким делам в Бельгии, Нидерландах и во Франции — и всегда рядом с ней находились молодые индийские юноши-курьеры. Как будто у нее страсть к молодым людям! Но этот интерес был не только романтического свойства. Вскоре она переехала в Париж, а курьеров задержали. У всех оказался номер ее телефона. Юношей осудили. Женщине же всегда удавалось избежать ареста: ни в одной стране против нее не оказывалось достаточно улик.