Интерпол
Шрифт:
Джо Турман, нынешний представитель BATF, уже не ограничен индивидуальными специальными расследованиями. На август 1990 года существовала стандартная процедура для всех дел, связанных с огнестрельным оружием и взрывчатыми материалами. Вот что он рассказывает:
«Нами разработаны формы и буклет, которые высылаются во все НЦБ. Мы поручаем своим коллегам, чтобы в любых случаях взрывов, перехвата торговцев оружием или крупной кражи оружия они заполняли указанные формуляры и отсылали их к нам, описывая максимально подробно каждый случай. А затем я обрабатываю эту информацию на компьютере.
Система эта новая, так что очевидно, что банка данных пока еще не существует, но могу вам сказать, что наша цель в перспективе такова: допустим, в Риме произошел взрыв, и я получил формуляр из НЦБ-Рим и обрабатываю его содержимое на компьютере: тип взрывного устройства, тип использованной взрывчатки, тип взрывателя или устройства
Мы хотим, чтобы в будущем наша работа шла именно так. А сейчас одни ограничения, потому что у нас просто нет времени на создание приличного банка данных. Дайте нам пару лет, и все будет в порядке. Стыдно, конечно, что мы не разработали такую схему несколько лет назад. Даже ИРА может оказаться у нас на крючке. Я знаю, что обычно мы с ними не имеем дела, но большинство взрывчатых материалов произведено за пределами Великобритании — например, «Семтекс», — так что если произойдет инцидент, связанный с применением «чужой» взрывчатки, и к нам обратится британское НЦБ, я введу эти данные в нашу систему для дальнейшего использования».
Четвертое:главным образом благодаря особым усилиям начальника ТЕ-группы Дона Леви, Интерпол заработал великолепную репутацию за своевременные предупреждения европейским и другим государствам по всему миру о возможных террористических акциях, особенно касающихся захватов самолетов или взрывов самолетов в воздухе. [83] Вот что говорит Леви: «В начале 1987 года, когда мы начинали свою работу, перед нами стояла настоящая проблема доверия к нам из-за слабых способностей Интерпола или недостатка — в плане борьбы с международным терроризмом. Поэтому мы считали: незачем переубеждать мир, надо просто осмотреться, постараться быть реалистичными и решить, что в наших силах сделать. Мы вскоре поняли, что нам полезно было бы сосредоточиться на вопросах безопасности на воздушном транспорте. Это сопряжено с меньшими политическими проблемами: ни одной стране мира не понравится, если ее самолеты будут захватывать или взрывать в воздухе!»
83
В начале 80-х годов на смену захватам самолетов пришли их взрывы как излюбленная форма воздушного терроризма. За десять лет с 1981 по 1991 годы было произведено более 30 попыток и успешных актов взрывов самолетов в воздухе, что привело к гибели около 750 человек. Помимо дела Локерби, где погибло 270 человек, наиболее известными стали случаи с самолетом «Боинг-747» авиакомпании «Эр Индиа», взорвавшимся над Атлантикой в июне 1985 г. и унесшего 329 жизней, и взрыв южнокорейского «Боинга-707» в ноябре 1987 года — 115 человек.
Чтобы завоевать доверие стран-членов, требовалось время, но уже к сентябрю 1990 года Кендалл мог сообщить Генеральной ассамблее в Оттаве, что в прошедшем году ТЕ-группа отправила 18 предупреждений, связанных с воздушным терроризмом и нападениями на посольства и дипломатов.
«Без сомнения, — говорит Леви, — все страны получают всевозможные ложные звонки, сообщения: готовится взрыв там-то, сделайте то-то и т. д. и т. п. Поэтому мы должны полагаться на профессионализм специалистов, которые решили послать такое сообщение. Как вы знаете из «Руководства», существует очень четкое правило: все данные, поступающие по линиям связи, должны быть проверены. Итак, нам говорят: «Мы получили сообщение, ожидается какое-то происшествие на такой-то авиалинии или такое-то лицо собираются убить: оно следует этим самолетом» и т. п. Первое, что мы делаем, это немедленно запрашиваем данную страну, есть ли у них более подробные сведения. Во-вторых, мы просим дать ихоценку степени достоверности информации. В-третьих, мы просим разрешения разослать ее или (в более негативном смысле) спрашиваем: «Есть ли такие страны, куда вы не хотели бы посылать эту информацию?» Мы также спрашиваем, не возражают ли они, чтобы мы сообщили в две международные организации, отвечающие за безопасность на воздушном транспорте: IATA (Международная ассоциация воздушного транспорта) и ICAO (Международная организация гражданской авиации). Затем мы тщательно проверяем
Например, как-то пришло сообщение из Будапешта относительно угрозы теракта на «Скандинавиэн эрлайнс». В нем были кое-какие искажения, поэтому мы послали людей в НЦБ-Будапешт и четко установили, в чем состояла угроза. А незадолго до этого мы получили аналогичное сообщение из Северной Европы о подобной угрозе на той же самой авиалинии, поэтому мы объединили эти два дела по одному предупреждению.
Каков результат наших действий? Что я могу сказать? Я знаю, что нападений террористов на «Скандинавиэн эрлайнс» не было — возможно, наше предупреждение заставило их повысить меры предосторожности и, возможно, террористы как-то узнали о них, или это была просто мистификация. Ну и что же? В нашем деле — борьбе с терроризмом — если есть один шанс на миллион, что можно спасти чью-то жизнь, я полагаю, надо делать все, что необходимо. Я хочу сказать, что нельзя сидеть сложа руки!»
Проблема вторая на фронте борьбы с терроризмом — это упорные сомнения ведущих западных держав в отношении надежности каналов связи Интерпола. В марте 1991 года Даррелл В. Миллс, глава НЦБ-Вашингтон, произнес перед членами Международного комитета по уголовному законодательству американской юридической ассоциации следующее: «Основная часть нашей информации по антитерроризму является секретной и не может передаваться по каналам Интерпола… Никакую секретную информацию распространять нельзя». Два месяца спустя, сидя за своим рабочим столом у себя в кабинете в Вашингтоне, он говорил мне в основном то же самое, добавив: «Вот почему в обозримом будущем США не могут отказаться от «Системы Легат», при которой специальный агент ФБР включается в состав посольств в ведущих столицах в качестве «юридического атташе». Только со строго секретными материалами, прошедшими через «юридического атташе», и менее конфиденциальными, идущими по каналам Интерпола, — я говорю это как бывший «юридический атташе» в Лондоне — на такой основе Соединенные Штаты будут сотрудничать с Интерполом в борьбе с терроризмом».
Две недели спустя на другом берегу Атлантики командующий специальными операциями (международными) при Скотленд-Ярде Рой Пенроуз высказал такую же мысль: «Как только страна решается использовать Интерпол в качестве хранилища разведывательной информации, которая может затронуть другие страны, она полностью утрачивает контроль над тем, куда может уйти эта информация. Например, если вы ввели в его сеть данные о терроризме для стран Западной Европы, существует реальная возможность любой арабской страны, которую можно подозревать в симпатиях к терроризму, проникнуть в суть этих сведений. Я полагаю, что точка зрения Великобритании должна быть схожей с заявлением Даррелла Миллса в отношении терроризма».
Квентин Дж. Ши младший бывший крупный работник Министерства юстиции США, идет даже дальше. 4 марта 1991 года «Вашингтон тайме» приводит его заявление, что проиракские террористы, потрясенные недавним унизительным поражением Саддама Хусейна в войне в Персидском заливе, могут проникнуть в гигантскую разведывательную сеть Интерпола, чтобы содействовать в нанесении ударов по американским и другим западным объектам. «Предоставлять в распоряжение Интерпола важную информацию по антитерроризму было бы равносильно преподнести ценный подарок антиамериканским террористам», — вот какую фразу он использовал при этом.
Я ознакомил с этими обвинениями Поля Макквилана, главу Отдела поддержки в штаб-квартире Интерпола в Лионе, и он сказал: «Я совершенно уверен, что сведения из нашей системы не могут попасть в руки злоумышленников. Естественно, я не стану вам объяснять в деталях, но у нас есть надежные системы контроля. Что касается секретных данных, да, мы регулярно получаем их от наших НЦБ». Но из него невозможно было вытянуть, входит ли НЦБ-Вашингтон в число этих бюро.
Дон Леви — сам, если вы помните, являющийся сотрудником ФБР, — говорит вот что: «В Соединенных Штатах уголовные дела о терроризме подпадают под юрисдикцию ФБР, но при этом более 98 процентов информации по делам, которые в США относят к международному терроризму, является секретной и не проходит по каналам Интерпола». Но США не могут выступать от имени всего человечества. Леви признается: «Если вести речь о разных регионах мира и разных странах, то можно столкнуться с неоднозначной ситуацией. В ноябре 1987 года, когда был взорван корейский лайнер «Боинг-707» и погибло 115 человек, представитель южнокорейской полиции в Париже прибыл ко мне в Сен-Клу и пользовался каналами Интерпола, как это ему требовалось. По моему мнению, это — хороший пример того, что может сделать наша организация: дипломатический и конфиденциальный каналы слились, и сугубо полицейский канал Интерпола был в подчиненном положении.