Интервью с дроу
Шрифт:
– Котяра, - хихикаю я точно так же, как он.
Кот, и никто иной. Только эти шерстяные падлы способны вызывать умиление своей агрессией, высокомерием и пофигизмом.
Дагирраен закатывает глаза, вздыхает показательно тяжко.
– А чем тебе не нравится быть котом? Говорят, у кошек девять жизней. Вот если б ты стал бессмертным, обрадовался бы?
– я принимаюсь резать лук.
– А-а-апчхи!
– эльф чуть не падает с подоконника, затыкает нос.
– Ффууу, а я дубал, соледый бох плохо пахдет! Ты
– Не боись, все по рецепту. Тебе понравится. Так что насчет бессмертия?
– Пчх-хи! Ну, если я бессмертный, но не всесильный, то это - пчх-хи!
– неудобно. Потому что меня можно захватить и страшно пытать, не боясь, что сдохну. Пчхи! Дерьмо слизнячье, сколько можно! Бессмертие без особого могущества - лишняя проблема. С могуществом давай, согласен! АААЧХХИ!
– Я подумаю, - ржу сквозь луковые слезы, вытираю их рукавом.
Ох, хорошо, не накрасилась, сейчас бы тушь потекла. Радует, что появление таких гостей предчувствуешь, можно привести себя в приличный вид. Не то чтобы я сильно заморачивалась, но как минимум надела симпатичное трикотажное платьице, а не вырвиглазной расцветки леггинсы и безразмерную футболку. Представьте, у меня тут такой мужчина, а я не пойми в чем. Провал.
Хотя какая разница. Я, как говорится, хуманка, и это мой главный недостаток. Ну и фиг с тобой, золотая рыбка. Продолжим.
– Тебе снятся сны?
– Ну да.
– Каких больше, страшных или хороших?
– Не считал.
– Ну-ка, твой самый лучший сон?
– О, там я был архимагом, меня даже жрицы боялись, - эльф мечтательно запрокидывает голову, прислоняется затылком к стеклу.
– А самый страшный кошмар?
– Зачем тебе это?
– он страдальчески морщится, изо всех сил пытаясь промолчать.
– Я любопытная.
– М-м-м, какая странная магия, - дроу сжимает челюсти, встряхивает головой.
– А, неважно. Я же мертв. Кошмар, говоришь...
– голос эльфа становится глухим.
– Этот сон повторяется иногда по несколько раз за ночь. На меня надвигается гигантский паук. Я стою и не могу шевельнуться. Ни убежать, ни закричать. Ничего не могу. Только смотреть, как вокруг меня свивается кокон из жирной белой паутины. Тесный, липкий. Обкручивает и обкручивает. Я кричу без единого звука, умоляю Ллос пощадить меня. Но паутина заклеивает мне рот, глаза, нос... Долго, бесконечно долго. Обычно я просыпаюсь от удушья.
– Бр-р-р... Неудивительно, когда кругом пауки!
– Да так-то я нормально к ним отношусь.
– А твое подсознание - нет!
– авторитетно заявляю я с видом профессора психологии.
Вода, паутина... Он боится беспомощности. Больше всего на свете не любит терять контроль.
Обжариваю кусочки злосчастного кролика, морковку, лук, шампиньоны. Пока овощи покрываются золотистой корочкой, замешиваю сливочный соус. Все. Разложить
Хоть поем в кои-то веки не бутербродов, а по-человечески. Сажусь на табуретку. Где-то тут яблочный сок оставался. О, вот он. В этом пакете еще есть, круто.
– Последний вопрос, и отстану. Жалеешь о чем-нибудь? О чем угодно, сделанном или несделанном?
– Что не прихлопнул этих двоих из Хельви'тлар, которые меня сюда закинули, - эльф коротко и криво улыбается. Смотрит на мой стакан с соком.
– А мне попить дозволено?
Бедный, точно, из драки же. Наверняка давно мучается.
– Конечно!
Тянусь за вторым стаканом, первый тут же исчезает со стола.
– Ах да, я попробовала и не отравилась, - киваю со смешком.
– Именно, - дроу салютует мне отобранным соком.
Пока духовка делает свое дело, открываю бутылочку белого полусладкого. Гулять так гулять! Общество приятное, еда щас будет шикарная, ночь почти романтическая.
Кстати, насчет... Он что, так и будет у меня за столом в кровавых доспехах? Не-е, не годится. По доброй воле не снимет, естественно. Блокнотик, где ты, родной? Ща-а-ас.
Дроу медленно, как во сне, расстегивает боковые пряжки. На пол с грохотом падает броня. Видимо, не такая уж она легкая. Следом сыплются шипастые наручи. Под всем этим оказывается свободная черная рубашка со шнуровкой на вороте.
– Так, - мрачно вздыхает эльф, когда оцепенение отступает.
– То есть, я разденусь и не замечу. Прекрасно! Потом наверное привяжу себя к чему-нибудь... Ну-ну.
– Не, с этим погоди, - хихикаю я. Винцо на голодный желудок - дело такое.
– Руки сначала вымой. Вон там.
Он видел, как я пользовалась краном. Повторяет без проблем. Разглядывает мыльную пену на когтях, потом смывает. А подоконник ему, кажись, понравился, потому что возвращается дроу именно туда.
– Вот скажи, ты же вроде официального любовника у вашей матроны, да?
– нет, не отстану я от него, хоть и обещала.
– Угу, - он все еще мрачен.
– Общие дети есть?
– Две дочери. Обе уже в Академии. Ильмиара точно станет Высшей жрицей, она способная, - гордо сообщает эльф.
– А... ты матрону хоть немножечко любишь?
– Чего?
– вытаращивается на меня дроу.
– Ну, Мать, как ее там...
– Ксан'реену?! Зачем? Причем тут вообще любовь?
– он скептически фыркает, секунды три взирает, будто сомневается в моей адекватности.
– Э-э... Было бы проще, разве нет?
– Что именно?
– Ну, того... Быть с ней.
– А, ты про постель!
– доходит до него наконец. Клыкастая ухмылочка возвращается на свое законное.
– Не понимаю, как это связано. Я даже с тобой могу, если понадобится.