Интимные пули
Шрифт:
Третий вооруженный мужчина из числа оборонявшихся, кавказец с аккуратной бородкой, припал на одно колено. Его хищный взгляд сфокусировался на Крячко, и он вскинул руку с оружием. Станислав не успел среагировать на опасность, зато его напарник был начеку. Подхватив пистолет с пола, Гуров, не раздумывая, выстрелил неприятелю в спину. Кавказец упал. Крячко коротко кивнул в знак благодарности и попытался приподняться на локтях.
– Нет, Стас! – осадил его Гуров. – Не суйся!
Нападавшая сторона продолжала настойчиво и планомерно поливать «Грацию» беспрерывным огнем. Крячко ползком сместился
Дверь в смежную комнату снова распахнулась, и на пороге появилась новая «боевая единица» Анатолия Бушманова. На этот раз боевик был не так высок и плечист, как его предшественники, но его мощь заключалась в другом. Не замечая сыщиков угро и не обращая внимания на свистящие пули, он быстро вскинул на плечо гранатомет и выстрелил. Оглушительный взрыв взрезал пространство, подобно шаровой молнии. Черный внедорожник с автоматчиками внутри вспыхнул, как стог сена, к которому поднесли пылающий факел. Автомобиль подбросило на полметра вверх, перевернуло в воздухе и с диким металлическим скрежетом швырнуло на асфальт.
Огонь прекратился. Единственный оставшийся в живых атакующий скрылся в салоне второго внедорожника. Натужно взревел двигатель. Автомобиль стремительно сдал назад, развернулся и помчался прочь. Обладатель гранатомета перезарядил свое грозное орудие и вновь вскинул его на плечо. Однако выстрела не последовало. Вместо него наступившую звенящую тишину нарушили новые автоматные очереди, но уже с противоположной стороны клуба.
– Коршун! С тыла! – раздался властный голос из смежной комнаты. – Жми сюда!
Боец чертыхнулся, снял с плеча гранатомет и рванул на зов. Сыщиков он так и не заметил. Гуров поднялся. Слегка прихрамывая на левую ногу, сделал несколько шагов по направлению к выходу из «Грации». Внедорожник уже скрылся из виду. Искореженный остов второго автомобиля медленно догорал на парковочной стоянке. Воздух пропитался запахом пороха.
– Как ты? – Крячко присоединился к напарнику.
– В порядке.
– А что с ногой?
– Ничего серьезного. Царапина.
Крячко кивнул в сторону смежной комнаты:
– Бушман там. И если мы хотим взять его живым, стоит поторопиться, Лева. Кем бы ни были эти отморозки на черных внедорожниках, они сюда не шутки шутить приехали. Их задача вполне очевидна.
– Это я уже понял, – процедил сквозь зубы Гуров.
С противоположной стороны клуба разверзлась точно такая же канонада, как и та, что пару минут назад накрыла центральный вход в «Грацию». Только на этот раз, судя по звукам, автоматчиков было больше. Как минимум вдвое. На фоне их хлестких очередей одиночные пистолетные выстрелы звучали как безобидная мальчишеская пальба из рогаток. Затем очередной взрыв гранатомета заглушил все.
Гуров, держа оружие в правой руке, решительно двинулся к закрытой двери. Крячко последовал за ним. Сыщики ожидали нового выстрела гранатомета, но его не последовало. Станислав слегка приоткрыл дверь ногой. Заглянул внутрь.
Автоматный огонь сместился правее. В ответ прозвучало три или четыре одиночных выстрела. Кто-то застонал. С характерным звоном разбилось что-то стеклянное, а через секунду… все смолкло.
– Входим? – бросил через плечо Крячко.
– Ты – первый. Я прикрываю… – кивнул Лев.
Станиславу не нужно было повторять дважды. Вновь толкнув дверь ногой, он влетел внутрь, кувыркнулся через голову и профессионально сместился в дальний конец комнаты. Гуров тут же шагнул в проем, держа оружие перед собой. Палец лежал на спусковом крючке, готовый к незамедлительным действиям. Но потенциальных мишеней полковник так и не обнаружил. В помещении были только четыре неподвижных тела. Он быстро прошел к разбитому окну и выглянул наружу. Два черных внедорожника скрылись за поворотом. Еще один автомобиль лежал на боку. Языки пламени облизывали гладкий поблескивающий на солнце стальной корпус.
– Опоздали, – мрачно констатировал Крячко, поднимаясь на ноги и осматриваясь.
У бойца с гранатометом, раскинувшегося по центру комнаты, насчитывалось три пулевых ранения в грудь. Один из смертоносных снарядов угодил ему точно в сердце. Пальцы сомкнулись на рукояти гранатомета. Боец до последнего так и не выпустил своего грозного оружия. Слева от него, неестественно подвернув под себя правую ногу, лицом вниз лежал еще один человек. Пуля наполовину раскурочила ему затылок. Еще одна угодила под лопатку. Рука, до самого плеча перетянутая бинтами, выскользнула из перевязи, и веревка опутала шею.
Крячко опустился перед ним на колени и осторожно повернул окровавленную голову. Половины лица у убитого не было, но Станислав смог опознать его и по оставшейся части. Глубоко посаженный карий глаз, гипертрофированная надбровная дуга с пересекающим ее косым шрамом, чуть заостренный нос, щеголеватые усики над верхней губой…
– Это Бушманов, – произнес он, не поднимая головы. – Один из самых крупных столичных авторитетов. Нужных ответов на интересующие нас вопросы мы от него уже не получим. А вопросов к Бушманову накопилось много. И не только у нас с тобой.
– Это заметно. – Гуров отошел от окна. – Выходит, война, о которой говорила нам твоя мадам Бордо, уже началась…
– Насчет войны ты, полагаю, прав. Мы сами с тобой только что были в эпицентре боевых действий. На самой передовой, можно сказать. – Крячко прошел к следующему телу.
Молодой парень лет двадцати со средней длины светлыми волосами, облаченный в спортивное трико и футболку с символикой баскетбольного клуба «Сан-Антонио», был убит выстрелом в голову. Он лежал на боку, двумя руками сжимая «стечкин». На правой руке, чуть выше запястья, красовался вытатуированный крест, обвитый колючей проволокой. Татуировка была цветной, а значит, «набивали» ее не на зоне, а в обычном салоне, обнаружить который в Москве можно было едва ли не на каждом углу. Широко распахнутые голубые глаза парня уставились в пустоту.