Интриганка
Шрифт:
– Господи, – фыркнул Циммерман, – что этим туземцам сделается, мистер? Шкуры у них такие толстые, что черномазые даже не чувствуют, когда их лупят. Зато пикнуть боятся!
– Значит, вы испугали троих рабочих до смерти, мистер Циммерман?
– Там, откуда они пришли, еще полно таких, – пожал плечами управляющий.
«Проклятое животное, – подумал Дэвид. – И к тому же опасное».
– Если будут какие-нибудь беспорядки, вас уволят, – сухо объявил он и поднялся. – Обращайтесь с рабочими по-людски. Немедленно прекратить наказания! Я проверил их бараки. Свиньи и то лучше живут. Велите все привести в порядок.
Ганс Циммерман злобно
– Что-нибудь еще? – с трудом выговорил он наконец.
– Да. Я вернусь через три месяца, и если останусь недоволен, можете искать работу в другой компании. До свидания! – Дэвид повернулся и вышел.
Циммерман долго не двигался с места, кипя от злобы.
– Дураки! – прорычал он. – Англичанишки поганые! Сам Циммерман был буром и происходил из семьи буров.
Земля принадлежала им, и Бог населил эту землю черномазыми, чтобы те служили белым. Пожелай Господь, чтобы с неграми обращались, как с людьми, он не создал бы их черными.
Джейми Мак-Грегор этого не понимал. Но что ожидать от любителя лизать неграм задницу?!
Управляющий знал, что в будущем придется быть поосторожнее. Но он еще покажет им, кто хозяин в Намибии!
Сфера влияния «Крюгер-Брент лимитед» расширялась, и Джейми Мак-Грегору приходилось много разъезжать. Он купил бумагоделательную фабрику в Канаде и судоверфь в Австралии.
Когда Джейми бывал дома, он почти все время проводил с сыном, так разительно напоминавшим его самого в детстве. Джейми невероятно гордился мальчиком и хотел даже брать его с собой в дальние поездки, но Маргарет не позволяла.
– Он еще слишком мал для таких путешествий. Подрастет и будет ездить с тобой. Хочешь быть с ним почаще, приходи домой.
Не успел Джейми оглянуться, как мальчику исполнился годик, потом два, и отцу оставалось только удивляться, как быстро летит время.
Наступил 1887 год.
Для Маргарет же, наоборот, месяцы тянулись бесконечно. Раз в неделю муж приглашал гостей, а она играла роль гостеприимной очаровательной хозяйки. Чужие мужчины находили, что Маргарет умна и остроумна, и любили беседовать с ней. Она знала, что некоторые и вправду считают ее на редкость привлекательной, но, конечно, никто не осмеливался высказывать подобные мысли жене Джейми Мак-Грегора.
Когда гости уходили, Маргарет обычно спрашивала:
– Ты доволен тем, как прошел вечер?
Муж неизменно отвечал:
– Все было прекрасно. Спокойной ночи. – И шел взглянуть на сына. Через несколько минут раздавался стук входной двери. Джейми, как всегда, уходил на всю ночь.
А Маргарет Мак-Грегор лежала без сна, мучаясь мыслями о разбитой жизни. Ей было известно, что все женщины в городе завидовали жене такого богатого человека, и сердце ее болело: вряд ли тут было чему завидовать. Маргарет жила с загадочным, непонятным мужем, обращавшимся с ней, как с совершенно чужой женщиной. Если бы он только заметил ее! Интересно, что бы сделал Джейми, если как-нибудь утром за завтраком она взяла блюдо с овсянкой, специально привезенной из Шотландии, и вылила бы на его глупую голову! Маргарет представила выражение на лице мужа и так развеселилась, что даже посмеялась потихоньку, но тут же смех перешел в бурные душераздирающие рыдания.
«Не хочу больше любить его. Не желаю. Я должна прекратить это безумие, прежде чем окончательно уничтожу свою жизнь...»
К 1890 году Клипдрифт более чем оправдал ожидания Джейми. За те семь
История повторялась. Люди приезжали в дилижансах, фургонах, приходили пешком в одних лохмотьях. Они нуждались в продовольствии, снаряжении, жилье и деньгах на регистрацию заявок, и Джейми Мак-Грегор был готов ссудить их всем необходимым. Он был акционером в десятках процветающих предприятий по добыче алмазов и золота: имя его гремело по всей стране, а репутация становилась все более прочной. Как-то утром Джейми посетил поверенный «Де Бирс», гигантского консорциума, владевшего обширными алмазными копями в Кимберли.
– Чем могу служить? – спросил Джейми.
– Меня просили предложить вам сделку, мистер Мак-Грегор. Компания «Де Бирс» хотела бы выкупить ваши акции. Назовите только цену.
Наступил момент торжества!
Джейми, ухмыльнувшись, объявил:
– Лучше назовите вашу!
Дэвид Блэкуэлл становился все более и более необходим Джейми. В этом молодом американце он видел себя, каким был в юности. Мальчик был честен, умен и предан. Джейми назначил Дэвида своим секретарем, потом заместителем и, наконец, когда тому исполнился двадцать один год, – главным управляющим.
Для Дэвида же хозяин был вторым отцом. Когда отец юноши перенес инфаркт, Джейми поместил его в больницу, платил за лечение, а позже, когда тот умер, похоронил за свой счет. За те пять лет, что Дэвид работал на «Крюгер-Брент лимитед», он привык почитать и преклоняться перед Джейми, которого любил больше всех в жизни. Он знал о натянутых отношениях между хозяином и его женой, всегда сожалел об этом, потому что уважал обоих, но никогда не вмешивался, считая, что это не его дело, а единственная обязанность – помогать Джейми чем только возможно.
Джейми все больше времени проводил с сыном. Мальчику было уже пять лет. И когда отец впервые взял его на прииски, тот целую неделю ни о чем другом не мог говорить. Они часто ходили в походы на несколько дней и ночевали в палатке. Джейми привык к небу над Шотландией, где все звезды появлялись на предназначенных для них местах, но здесь, в Южной Африке, все созвездия перемешались: в январе над головой ярко сияла звезда Канопус, в мае – созвездие Южного Креста, а в июне, который в Южной Африке считается зимним месяцем, огромными бриллиантами переливалось созвездие Скорпиона. Загадка! Но как бы то ни было, Джейми больше всего на свете любил лечь на теплую землю рядом с сыном, глядеть в бездонную бархатную глубину и сознавать, что они тоже принадлежат вечности.
Оба Джейми поднимались на рассвете и шли подстрелить какую-нибудь дичь на обед: куропатку, цесарку, оленя или антилопу. У мальчика был собственный пони; отец с сыном часто отправлялись на прогулки в вельд, остерегаясь попасть в глубокие дыры, вырытые муравьедами, где вполне могли поместиться даже лошадь с всадником.
В вельде людей на каждом шагу подстерегали опасности. Однажды Джейми с сыном раскинули лагерь на берегу реки, где их чуть не затоптало насмерть вспугнутое чем-то стадо прыгунов – южноафриканских газелей. Первым признаком надвигающегося бедствия было всего-навсего едва заметное облачко пыли на горизонте. Зайцы, шакалы, степные коты-каракалы мчались дружными стайками, и даже большие змеи выползли из кустов в поисках камней, под которыми можно скрыться. Джейми вновь взглянул вдаль. Пыльная дымка приближалась.