Интриганы

Гамильтон Дональд

Кулак опустился на мою голову. Потом он отступил, потирая ушибленную руку.

— Джернеган!

— Да, шеф.

— Возьмите его в рубку и обработайте!

— Есть, сэр!

В конце концов все это, как я и надеялся, остановила женщина. К тому времени все они собрались в рубке полюбоваться представлением. Главная роль была поручена молодому человеку в шапочке — более крутому, чем те двое, охранявшие меня и Марту. Он восполнял отсутствие мастерства энтузиазмом. Я со своей стороны хорошо ему подыгрывал. Хвалить самого себя нескромно, но я действительно неплохо умею делать так, чтобы испытывать как можно меньше

боли, когда меня бьют.

У меня была большая практика в искусстве “держать удар”. Удивительна вера людей в силу кулаков. Я лично считаю, что избивать человека — это верный способ быть убитым самому: из дюжины тех, кого вы обработаете таким образом, всегда найдется один, кто психанет и вернется с оружием. Я сам начал немного психовать по мере продолжения побоища, но поддерживал себя мыслью об удовольствии, которое получу, исполнив инструкции относительно Герберта Леонарда. В конце концов миссис Лав нетерпеливо выступила вперед.

— Остановитесь! — резко потребовала она. — Герберт, вы теряете время. Заберите своего парня.

— Нам нужно получить информацию. Если вас беспокоит это зрелище...

— Мой дорогой, я видела кровь и раньше. Я выросла на ферме, и когда подходило время резать цыпленка на обед, я была той девочкой, которой вручали нож. Меня бы это ничуть не беспокоило, если бы вы к чему-то пришли. Но это бесполезно. Я думаю, вам лучше попросить кого-нибудь допросить его, пока он еще может говорить.

— Что позволяет вам думать, что вы...

— Что пожилая женщина сможет достичь успеха там, где его не смогли достичь молодые сильные мужчины? Мой дорогой мужчина, это вопрос психологии. Дайте мне, пожалуйста, нож.

— Миссис Лав...

— Нож, мистер Леонард! Спасибо.

Лежа на полу и притворяясь сильно избитым (что не требовало большого актерского мастерства), я ожидал, когда она подойдет, одновременно задаваясь вопросом, не ошибся ли я в ней. Если так, то меня ожидали серьезные неприятности. Однако миссис Лав подошла к маленькой группе у пульта управления, состоящей из радиста, Марты и ее охранника.

Я услышал ее голос.

— Девочка, повернись ко мне. Вытяни руки. Ну вот, хорошо. А сейчас подойди и вытри лицо своего друга — я хочу видеть его выражение, когда буду говорить с ним. Молодой человек, дайте взаймы ваш носовой платок и принесите миску воды из кухни. Будьте добры.

Марта встала на колени рядом со мной, прикладывая к лицу влажный платок. Она произносила какие-то сочувственные слова, приличествующие моменту, но я слушал, как Лав спорит с Леонардом.

— Вы попробовали по-своему, Герберт, — говорила она. — Сейчас позвольте мне попробовать по-своему... Хорошо, девушка. Он достаточно презентабелен. Помогите ему подняться... Мистер Хелм, вы же пришли в себя. Не пытайтесь обмануть старую женщину. Пожалуйте сюда, на диван. Хорошо. А теперь, девушка, вернитесь на свое место и ведите себя прилично, или вы опять окажетесь связанной так быстро, что глазом не успеете моргнуть... Мистер Хелм?

Я, конечно, был в сознании, но все было слегка подернуто дымкой. Взглянув на матрону в ситцевом платье с аккуратно завитыми серо-голубыми волосами, я ответил:

— Да, мадам.

— Мы пытались найти ответы на несколько вопросов...

— Нет, мадам.

Лав нахмурилась.

— Что вы хотите сказать?

— Он пытался, —

объяснил я. — Вы не пытались. Она некоторое время изучала меня.

— Значит, со мной вы будете разговаривать, мистер Хелм? Почему со мной, а не с ним?

— Почему я должен терять время на разговоры с мертвецом? Я слукавил, говоря ему перед вашим приездом, что решено оставить его в живых. Я не могу сказать ничего такого, что спасло бы его. Да и не стал бы, даже будь у меня такая возможность. Но я не хочу, чтобы этот человек, даже обреченный на смерть, сохранял иллюзии, что может выбить информацию из опытного агента. У него и так достаточно заблуждений относительно нашего дела. Без сомнения, существуют определенные методы, но кулаки к ним не относятся.

Стоя на верхней ступеньке трапа вместе с Джернеганом и моим охранником, Бостромом, Леонард возмущенно затрепыхался.

Миссис Лав резко сказала:

— Не дергайтесь, Герберт. У вас была возможность показать себя. Мистер Хелм!

— Да, мадам.

— Я тоже мертвец?

— Вас никто не собирается преследовать, насколько я знаю.

— Почему же мистер Леонард, а не я?

— Вы человек не нашего круга, мадам. То, что делаете вы, нас не касается. А он — один из нас, и он продался, попытавшись при этом воспользоваться услугами тайных служб страны для личных политических целей.

— Моих целей, мистер Хелм.

— Конечно, всегда существуют честолюбивые политики, которые хотели бы использовать нас, — ответил я. — Но их амбиции, и ваши в том числе, не имеют к нам никакого отношения. Мы не отвечаем за честность всего мира. Что нас волнует, так это мы сами. Каждый раз, когда агент продается или позволяет использовать свои знания, умения и опыт в личных целях, — это пятно на всех нас. По крайней мере, такова логика моего шефа. Он большую часть жизни занимается этим делом, и у него вполне устоявшиеся убеждения относительно места организации типа нашей в демократическом обществе. И они отнюдь не помешают вынести смертный приговор любому агенту, который злоупотребляет своим привилегированным положением, как это сделал сам и заставил сделать многих других Леонард. Некоторое время женщина молчала.

— Почему вы называете меня “мадам”?

— Вероятно, вы напоминаете мне учительницу, которая была у меня однажды в детстве, миссис Лав.

— Наверняка суровую старую грымзу, — она поправила прическу. — Впрочем, мы теряем время. Давайте перейдем к вопросам, которые вам задавал мистер Леонард. Сколько?

— Я не знаю.

Ее глаза сузились.

— Я могу опять позвать этого энергичного молодого человека.

— Я не знаю, мадам, — повторил я. — Это правда. Я отвечаю только за список из десяти имен, и у меня нет оснований сомневаться в том, что о них не позаботились назначенные мной люди.

— Назовите имена.

— Они уже есть у Леонарда. Миссис Лав быстро обернулась.

— Это правда, Герберт? Седой человек заколебался.

— Ну да, они подсунули мне какой-то список через эту девицу. Я, конечно, не поверил...

— Почему?

— Ну кто бы поверил, что такой цивилизованный человек, как Артур Борден, запланирует преднамеренную бойню...

— Ваши люди стреляли в его людей, насколько я понимаю. Что же непостижимого в том, что его люди стреляют в ваших? Что вы предприняли, когда получили информацию?