Интуиция

Горовая Ольга Вадимовна

У нее больше не было слов.

Лина просто нажала на отбой, утыкаясь лицом в колени. Девушка не собиралась плакать, нет. И не плакала. Просто, у нее не было больше сил. А стержень, которым всегда был Валентин в ее жизни, Лина еще не успела создать себе. Но она справится, девушка твердо решила это. Она сделает все для того, чтобы суметь научиться жить.

Ощутив нежное касание руки Дмитрия к ее волосам, Лина подняла голову и попыталась улыбнуться. И у нее, почти, получилось. А это было уже неплохо.

Дима

расслабился, увидев, что она пытается держаться. Ему хотелось бы сказать Лине, как он гордится ею, тем, что она нашла в себе силы. Что смогла сделать первый шаг из жизни, которая уничтожала ее. Он слышал большую часть разговора, и понимал, что не уйдет Валентин просто так, не смирится, не опустит руки.

Но, ведь, и сам он не ушел, когда Лина просила. Трудно было упрекать другого, за то, что тот любил Лину. А, вот за то, что он творил с девушкой, Дима мог его ненавидеть.

Мужчина крепко обнял любимую. Еще было так много проблем, которые предстояло решить. Главное, чтобы она позволила ему помочь ей в этом.

— Пошли, милая. — Тихо прошептал он ей на ухо. — Я отведу тебя в комнату и, наконец, нормально осмотрю. А то, никудышний из меня хозяин, держу тебя на полу в прихожей.

Лина кивнула, с радостью принимая помощь. Понимая, что головокружение только усиливается.

Она, даже, покачнулась немного, крепче ухватываясь за Диму. И увидела, как он хмурится, наблюдая за ее неуверенной походкой.

— Вот черт! — Негромко пробормотал мужчина. — Похоже, что у тебя сотрясение. ***

Дима отвел Лину в ближайшую спальню. Он не был уверен в том, что там, хотя бы, имеется постельное белье. Мужчина не помнил, в общем-то, когда и заходил в эту комнату в последний раз. Но, не рискнул вести девушку в таком состоянии на второй этаж по винтовой лестнице.

Да и неловко, как-то, было вести ее в свою комнату. Не сейчас, по крайней мере. Осторожно усадив любимую на диван, хоть она и пыталась отказаться от такой опеки, мужчина быстро подошел к окну, поднимая жалюзи. Комната наполнилась светом раннего летнего рассвета.

Дима разложил на журнальном столике препараты, за которыми ходил ранее, и начал внимательно, с большим тщанием, осматривать повреждения Лины. Это не было похоже на удар. Не рукой, во всяком случае.

— Лина. — Дима не знал, хотелось ли ей вспоминать об этом, но, стоило выяснить, насколько сильными могут быть повреждения. — Чем он ударил тебя? — Стараясь сохранить бесстрастность тона, спросил мужчина.

— Ничем. — Девушка прикрыла глаза, не желая встречаться взглядом. — Я ударилась об шкаф.

— Лина. — Дима тяжело вздохнул. — Сколько же можно его выгораживать?

— Он толкнул меня. Не хотел бить, а сдержаться не мог. Рассердился. — Лина прерывисто вздохнула. — И оттолкнул, а я не удержалась, и ударилась об угол шкафа. — Она говорила

тихо, спокойно. Только вот, Дима ощущал, как мелкая дрожь трясет все ее тело. — Ты мне не верил, но, это, и правда, только второй раз, когда Валик ударил. — Она не открывала глаза, так и сидела с опущенными веками. — А первый… — Девушка замолкла на миг, судорожно сглатывая. — Не важно, в общем-то, — отчего-то, сжала Лина пальцы. — Но тогда, это было неизбежно, наверное. Возможно, даже, правильно…

Мужчина хмыкнул, пораженно качая головой. Он не мог представить себе ничего правильного в том, чтобы ударить женщину. И уж тем более, не было и толики смысла или рациональности в избиение Лины. Даже в самой тяжелой ситуации, которые, без сомнения, могли быть, учитывая ее состояние, всегда можно найти другой выход. Дмитрий знал это абсолютно точно.

— Валик не бил меня, Дима… раньше. У него были другие методы получать желаемое. — С каждым словом она, словно бы, все больше и больше сжималась в его руках. Это не нравилось Диме.

— Ты не обязана ничего объяснять, милая. Не надо. — Он, на минуту отвел руки от ее лица, и осторожно поцеловал в напряженные губы. Легонько, едва касаясь. Боясь причинить боль.

А она потянулась за его губами в ответ, ощущая необходимость в поддержке. Пытаясь понять и разобраться, что же она сделала. Прося об этой, едва ощутимой, ласке.

— Я хочу объяснить. — Лина вздохнула. — Просто…, это сложно. И так давно началось… А я…, я никогда никому не объясняла. Даже Валику не говорила многого… Это сложно… — Повторила она еще раз, словно не находя слов.

И он мог поверить в это.

— Это не главное сейчас, Лин. Не мучай себя. — Дима гладил ее по волосам, желая успокоить. Помочь. И, тихо радуясь в душе, что она делает этот шаг навстречу.

На какое-то время, в комнате воцарилось молчание.

Он осторожно и нежно начал ощупывать щеку. Не было похоже, чтобы кость имела повреждения. И это было неплохо. Синяк пройдет бесследно, и не будет причинять Лине боль. Мужчина полностью осмотрел лицо, ощупал голову девушки, осторожно отводя пряди волос. Нахмурился, обнаружив небольшую шишку над левым ухом. Чертыхнулся сквозь зубы. Но не сказал ничего.

— Мне надо посмотреть твое плечо. — Дмитрий отступил к столику.

Было видно, что Лина испытывает неловкость, неуверенность, зябко потирая себя по рукам.

Что ж, и сам он не был уверен в том, что это было такой уж хорошей идей, но, что оставалось делать?

— Черт, — не сдержался он, видя как она начинает покусывать, и без того пострадавшие, губы. — Лина. — Мужчина устало потер лоб рукой, пытаясь найти слова. — Согласен, это может показаться не самым хорошим выходом. Но, — он сжал пальцы, до хруста в суставах. — Так как в больницу ты ехать не хотела…