Иные миры. Будущее возможно...

Рони-старший Жозеф Анри

Ураган свирепствовал несколько страшных часов с неуменьшающейся силой и порывистостью. Ветер с воем врывался в открытое расщепленное окно гондолы и крутил в ней все, что не было крепко привинчено к месту. Благодаря ужасному шуму урагана всякий разговор стал невозможным. В конце концов, ради большей безопасности обитателям гондолы пришлось лечь на пол. Совершенно беспомощный шар несся, куда гнала его буря. Это было поистине трагическое происшествие, смутившее покой путешественников в последние минуты пути, когда они уже собирались высадиться на Землю. К этому прибавлялась

грозная опасность, что «Мировой Пловец» будет заброшен далеко в открытое море и экспедиция, до сих пор так благополучно свершившая необычайное путешествие на Марс, погибнет в морских волнах родной планеты Земли.

Печальные, смутные мысли терзали ученых. Так прошел целый ряд часов. Так много обещавший с утра день клонился к концу. Сила бури, казалось, начала ослабевать.

В эту минуту шар упал на высокие верхушки пальм, которые с треском обломились под его тяжестью. Одетые в белое люди торопливо подбежали к месту спуска. К ним присоединились и почти голые темные фигуры туземцев, которые вскоре, крича и жестикулируя, окружили место, прочищенное «Мировым Пловцом» в их лесу. Из гондолы раздались голоса путешественников.

– А-а! Да это, кажется, немцы! – воскликнул один из подошедших людей, стройный человек с белокурой бородой и голубыми глазами.

– Да, мы немцы! – ответил Штиллер из гондолы. – Пожалуйста, помогите нам прикрепить шар. Вот канат с якорем.

– С удовольствием! – ответил незнакомый господин. – Помогите-ка! Вы, там! Укрепите хорошенько якорь! – Эти слова были обращены к стоящим вокруг темнокожим. Эти повиновались приказанию, и вскоре исковерканный циклоном «Мировой Пловец» стоял, прочно укрепленный на якоре, среди пальмового леса.

– Где же мы находимся? – спросил Пиллер через окно гондолы.

– На немецкой территории.

– С каких же пор кокосовые пальмы растут в германской империи.

– С тех пор, как у нас есть колонии, – послышалось в ответ со взрывом смеха. – Вы на архипелаге Бисмарка, на острове Матупи.

– Ах, вот как! Значит, действительно в германских владениях! Вот это так счастье, при всей неудачности нашего спуска, – засмеялся Бруммгубер.

– Вон из гондолы, друзья, вон из гондолы и, наконец, на твердую почву! – торопил остальных Штиллер.

Когда ученые вылезли, услужливый белокожий представился им под именем Севастьяна Шеуфелэ из Каннштата в Штутгарте, уже три года назначенного правительственным начальником округа на Матупи.

– Да и мы ведь тоже швабы, – со смехом ответил Штиллер. – Мы профессора Тюбингенского университета, и в свое время поднялись из каннштатскаго парка на воздушном шаре. По-видимому, всюду на свете можно встретить швабов. Если вы когда-нибудь попадете на далекий Марс, вы и там даже встретите своего земляка.

Начальник округа посмотрел на говорившего с некоторым недоумением, так как совершенно не мог понять его слов.

– Вы прилетели на своем шаре из Каннштата?

– Не прямым путем; косвенно же – да; мы прибыли сюда прямым путем с Марса! Не приходилось ли вам когда-либо слышать об экспедиции на Марс? Конечно, прошло уже два

и три четверти года с того дня, как мы поднялись из каннштатскаго парка.

– Ах, да! теперь я припоминаю, что когда-то читал об этом совершенно невероятном путешествии в «Швабском Меркурии». И вы действительно эти семь швабов? Но я здесь вижу только шестерых, которые...

– Сын Земли и наш земляк, – прервал его Пиллер торжественным тоном, – вы неужели думаете, что шестеро почтенных швабских профессоров станут сообщать вам небылицы? Мы именно те семь швабов, которые отправились на Марс. Мы прожили там два года и вернулись вшестером только потому, что седьмой предпочел остаться там, наверху. О, человек, поверьте же, наконец; неужели я должен сейчас же представить вам вещественные доказательства того, что мы действительно те, за кого себя выдаем? Кстати, мое имя – профессор Параклеус Пиллер.

– Нет, нет! – протестовал Шеуфелэ. – Извините меня, я верю вам на слово; я только совершенно растерялся, и мысли мои перепутались под впечатлением всего, что я от вас услышал.

– Ну, мы охотно окажем вам снисхождение под тем условием, что вы подкрепите нас, уже полгода не видевших горячего супа, обедом и хорошим вином.

– Конечно! Непременно! С величайшим удовольствием. Пожалуйста, зайдите ко мне, господа!

– Хождение для нас несколько затруднительно. Наши ноги порядочно-таки отекли, – объяснил Штиллер начальнику округа, следуя с некоторым трудом за ним, в его расположенное по близости жилище. – Мы отправились с Марса 7-го марта. Сегодня, если я не ошибаюсь, 31-е августа. Согласно с этим, мы пробыли в гондоле почти шесть месяцев. Долгое, томительное время!

– Как я рад тому, что вы опустились на Землю именно тут, у нас!

– Ну, недоставало весьма немногого, чтобы экспедиция наша погибла в последнюю минуту, и никто не узнал бы результатов нашего путешествия. Но пока довольно об этом! Мы, по-видимому, уже дошли до места.

– Войдите в мой дом, который с настоящей минуты становится вашим, и позвольте мне первым приветствовать на немецкой почве вас, самых отважных путешественников, когда-либо живших на свете. Простите, что я только теперь произнес это приветствие. Ваше внезапное появление здесь заставило меня совершенно растеряться! – Шеуфелэ горячо пожал руку каждого из профессоров и представил им остальных господ, смотревших с нескрываемым уважением и удивлением на гостей, буквально свалившихся к ним с неба.

Мировые путешественники прежде всего освободились от своих меховых одежд и охотно приняли предложение любезного начальника округа заменить тяжелое дорожное платье легкими белыми тропическими костюмами, которые он приготовил для них в соседней комнате. Переодевание окончилось очень быстро, и вскоре ученые удобно расположились в больших плетеных креслах на прохладной веранде. На дворе лил дождь, и его плеск по крыше еще увеличивал чувство уюта и комфорта.

– Я сейчас же сообщу в Штутгарт по телеграфу о вашем прибытии, – объявил Шеуфелэ. – Какую огромную сенсацию вызовет это известие на нашей родине!