Иные Миры

Горбовский Александр Альфредович

Из-за этой паузы все время, пока развивались события, никто, по сути дела, не наблюдал их, если не считать самих пострадавших.

– Для того чтобы так не случилось и в дальнейшем – предлагает местный прокурор, – надо, чтобы в милиции и в прокуратуре был номер телефона учреждения, откуда сразу могут прислать группу ученых. Вооруженные приборами, они станут фиксировать феномен, как говорится, в самом начале.

То, что милиция, занимаясь феноменом, все усилия прилагает к тому, чтобы обнаружить злоумышленника, объяснимо не только профессиональной привычкой. Полтергейст сам как бы провоцирует это. Случайно или в этом есть некий скрытый смысл, но почти всякий раз в сфере феномена оказывается «носитель». Обычно им бывает

подросток. Большинство происшествий происходит в его присутствии, и стоит ему удалиться, как число их падает или они прекращаются вообще. Не удивительно, что связь эта, очевидная или кажущаяся, бросается в глаза профессиональным сыщикам. Еще менее удивительно, что они пытаются найти объяснение этой связи.

Правда, делается это всякий раз сообразно уровню профессиональной квалификации. И приходится лишь сожалеть, когда квалификация эта оказывается прискорбно низка.

Но в чем можно, впрочем, упрекнуть рядовых милиционеров, когда единственное, что остается им, это быть лишь свидетелями происходящего при полном бессилии не только как-то пресечь это, но хотя бы как-то объяснить или понять самим, что происходит. Что могли они, например, сказать потерпевшему в селе Лянторском Тюменской области? Во время полтергейста у всех на глазах сам по себе по столу пополз бумажник. Когда же он остановился и его взяли в руки, оказалось, что из него неведомо каким образом исчезли 800 рублей. В присутствии четырех милиционеров с двенадцатилетней девочки исчез комбинезон, а с тещи – нижняя юбка и кофта, которые были на ней. Были, и через мгновение вещей просто нет.

Конечно, противоборство с конкретным, видимым противником, даже если для этого его приходится примысливать, куда легче, чем поединок с собственно полтергейстом, которого и увидеть-то нельзя. Такая удобная для следствия подмена и была сделана в случае с Алешей – вместо полтергейста объектом розыска оказался подросток. По той же схеме развивалось следствие по делу о полтергейсте и в городе Енакиево (Украина) зимой 1986/87 г.

На этот раз жертвой полтергейста оказалась семья, проживавшая в квартире большого многоквартирного дома. Все началось с появления в оконном стекле круглого отверстия с оплавленными краями, размерами с пятикопеечную монету. После этого в квартире начались обычные для феномена вещи – передвижение и полет предметов, падение мебели и т. д. Обстоятельством, которое отличало здешний полтергейст от большинства других, были пожары, которые вспыхивали спонтанно, но всякий раз в присутствии подростка Саши К. тринадцати лет.

Внезапно и беспричинно на глазах у всех загорались книги, ковры, одежда, в том числе дорогие и любимые Сашины джинсы. Мать Саши, школьная учительница русского языка, рассказывает:

– Окончательно перестала что-нибудь понимать после того, как, положив в стиральную машину белье, увидела, как оно начало воспламеняться. У нас в квартире все сгорело, – в глазах у женщины слезы, – живем в непрестанном страхе: если засыпаю, то дежурит муж. Если спят муж и Саша, то не сплю я. Боимся угореть, боимся сжечь весь многоквартирный дом.

Пожарные, вызванные по тревоге, приезжали в их квартиру девять раз. И несколько раз огонь вспыхивал в присутствии пожарных и милиции. Однажды пламя внезапно появилось в ванной. Минуту-полминуты все смотрели на поток огня шириной с полметра, который с ревом вырывался прямо из стены. Когда огонь прекратился, внезапно, как и начался, край ванны оказался слегка теплым, но краска на стене даже не обгорела.

Чтобы уберечь вещи, бывшие в доме, их пришлось распихивать кое-как по ящикам и чемоданам и вынести сначала просто во двор. Потом решено было переехать на время к Сашиной бабушке.

– В тот день, – рассказывает бабушка, – я помыла пол и мокрую тряпку возле стенки расстелила на просушку. И вдруг вижу, моя розовая тряпка чернеет, от нее идет дым.

– И верить

не хочется и не верить нельзя, – комментирует сосед по дому, – если бы я не знал тех, у кого это происходит, подумал бы, что ради получения крупной страховки «химичат». Так у них-то имущество не застраховано, и люди они честные. Мы тридцать лет в соседстве живем. Все говорят, пацан виноват.

«Пацан виноват» – эту удобную версию безоговорочно приняла и местная милиция, заведя на людей, которые к ним же обратились за помощью, уголовное дело.

Вячеслав Чернев, подполковник милиции, начальник отдела внутренних дел города, высказался по этому поводу так:

– Ни в какую мистику наше ведомство, понятно, не верит. Нам нужны мотивы, факты, доказательства. Делом Сани К. у нас занимаются два опытных работника городского отдела милиции, капитан Н. Курдов и старший лейтенант Л. Скурат. Зная, какой огромный интерес среди населения вызывает это дело, наши товарищи подошли к нему с внимательностью: опрошены многие свидетели, собраны различные вещественные доказательства.

Есть многое, но нет, пожалуй, главного – признания человека, который по болезни, из желания или по каким-то иным причинам организовал пожары. Установить его личность – наша задача, и мы ее в ближайшее время решим. Сегодня есть только подозреваемый, а этого недостаточно.

Говоря о том, что главное, что ему нужно, это признание подозреваемого, милицейский начальник не оговорился. Он сказал, что он думал, и не имел, очевидно, причин скрывать это. Представление, будто признание подозреваемого – главное и достаточное доказательство его вины, легло, как известно, в основу всей практики сталинского террора. И хотя после этого практика эта была многократно осуждена в СССР с самых высоких трибун и со страниц печати, в сознании аппарата она, как мы видим, продолжает жить. В данном случае – в сознании довольно большого чина милиции. Что тем более опасно для тех, кто живет в районе, находящемся под его «опекой».

Доказательства, которого так хотел получить подполковник, – «признания» подростка – он все-таки не получил.

– Я так и знала, что вы все свалите на моего сына, – заявила мать Саши следователям. – Я не согласна с этим заключением. Мальчика своего я не разрешу допрашивать.

То, что мать-учительница знала закон и оказалась непреклонна, избавило мальчика от психологической травмы, которой не смог избежать Сашин сверстник Алеша Рощин из-под Клина.

Впрочем, при желании, а оно у милиции было, раздобыть «доказательство», как оказалось, не составляло труда. Вскоре подполковник демонстрировал его в своем кабинете. Положив в пепельницу кусок ткани, он сначала смачивал его каким-то реактивом, затем посыпал порошком, после чего лоскут ярко вспыхивал. При этом начальник отдела внутренних дел оглядывал присутствующих с победным видом, с завидным простодушием поясняя, что чудодейственный состав предоставил ему Донецкий институт физико-органической химии Академии наук. Впрочем, подполковнику, возможно, и не стоило обращаться так высоко – в Академию наук; каждый, если он учился в школе, помнит этот опыт по начальным урокам по химии.

Как бы то ни было, благодаря столь убедительному эксперименту, возведенному в ранг доказательства, двухтомное дело о поджогах в семье К., проживающей в городе Енакиево, было благополучно завершено. «Объяснение» возгораний было найдено – к облегчению подполковника и к удовольствию его начальства.

Конечно, незнание всегда несет некоторое преимущество. Знай милиционер в Енакиеве, что случаи «огненного полтергейста» не так уж редки, неизвестно, как бы еще пришлось им решать это уголовное дело. И действительно, в том же году подобным же феноменом занимались их коллеги на севере в городе Сыктывкаре, на границе с тундрой, и на самом юге в Самарканде (Узбекистан). В последнем случае предметы вспыхивали в присутствии десятилетней девочки.