Иные
Шрифт:
Точнее, еще мы. Я, Денис, Тео и Тим Поплавский. После обстрела при посадке и последовавшего за ним ареста наш экипаж разделили, и мы оказались в камере вчетвером. Именно в таком составе.
Правда, Тео увели десять минут назад. На допрос. Надеюсь.
Денис отставил неуклюжую алюминиевую тарелку и укоризненно посмотрел на меня. Правильно! Так и надо смотреть на господина, который кормит такой гадостью. Можно и похуже посмотреть. Если господин не выполняет своих обязанностей — дери имеет полное право обижаться. Можно и Наместнику пожаловаться. Хотя прецедентов
«Денис, у меня то же самое», — помыслил я, пытаясь выловить тощий рыбий скелет из гнилых щей.
«Я не могу!»
Какие же у меня дери избалованные!
«Бери пример с Тима».
Тим уже опустошил свою тарелку и разлегся на жестком настиле, словно на пляже, сложив руки на животе и прикрыв глаза.
«Ну-у, он Высший».
«Ешь, это приказ. Нам силы нужны. Относись к этому, как к источнику энергии».
Взгляд Дениса не изменился, и энтузиазма в деле поглощения пищи не прибавилось.
Я прикончил свою порцию, хотя, честно говоря, было бы приятнее просто перевести ее в энергию. Но мне бы не хотелось раньше времени демонстрировать, на что мы способны.
«Тебе отключить вкусовые рецепторы?»
Денис кивнул.
«Угу!»
«Ну, давай. Агрессивных токсинов здесь нет. Я проверил».
Сказал и схватился за край настила, тарелка задрожала в руке.
«Что?» — испуганный взгляд Дениса.
Тим мигом поднялся и сел на настиле, поджав ноги.
«Тео. Он потерял сознание», — помыслил я.
А начиналось все так хорошо. Так спокойно. Просто, загородная прогулка. Везде нас принимали, как нельзя лучше. Откармливали моих пасси, показывали достопримечательности. И так от планеты к планете. Накормят, заправят, помогут с ремонтом и кислородом. Соединимся с хозяином в цепь. Пару идей подарим за гостеприимство. Цепь из трех Высших и утроенного числа homo passionaris. Мощнейшая вещь!
Пасси потом обнимаются с новыми братьями. Плачут при прощании. Идиллия! пастораль! И сервенты ласковые да послушные от хорошей еды и обилия впечатлений. Как пастушки с гобеленов!
Так было, пока мы не оказались на Креонте-альфа…
Заскрипела дверь. Тео ввели под руки и бросили на пол, как мешок. Точнее к нам на руки. Мы с Тимом успели подскочить. Сервент по-прежнему был без сознания. Кровь на губах. Разбитая скула. Ну, дождутся они у меня!
Я положил руку ему на лоб. Ну, давай, радость моя, возвращайся! Никакой реакции. Что за черт!
«Тим, ты подержи его. Я попробую через имплантат».
Тимка положил его голову себе на колени.
Вокруг имплантата на его предплечье — ожог. Сволочи! Не в имплантате дело. Сам-то цел конечно. Что ему сделается! Я помню пожарище, обгоревшие трупы. И абсолютно неповрежденные сияющие имплантаты на обуглившихся руках. Качественная вещь.
Лезу в программу. Доступна. Жить будет!
Тео открывает глаза. Так-то лучше.
«Денис, воды быстро!»
Пасси подлетает с алюминиевой кружкой. Вливаем в Тео пару глотков.
«Товаби, я сейчас расскажу…»
«Помалкивай, уж!»
Осторожно
«Не надо… я ничего».
«Вот именно, что ничего. Лежи, кому сказано!»
«Товаби…»
«Расслабься, сам посмотрю».
«Не стоит, — вмешался Тим. — Нам тоже нужна информация. Пусть рассказывает».
«Не смей мучить парня!»
«Ничего не случится с твоим дери. Ему не придется рот открывать. Просто, все настроимся».
«Да, я в порядке, товаби», — это мне.
Тим проводит над ним рукой.
«Да, пожалуй. В живот не били? По-божески. Погоди минутку».
Высший роется под расстеленной на досках курткой, и в руках у него появляется полбуханки отвратного кляклого хлеба — наш дневной паек.
«Не покормили, конечно? Возьми. Не осетрина на вертеле, но все получше местных щей. По крайней мере, полезнее. Заначка! Знаете, было раньше такое слово. Я ведь еще застал времена существования тюрем. Самому, правда, побывать не пришлось, но видел по телевизору».
«Спасибо».
Теряем время. Пока он ест, могут вызвать кого-нибудь еще, а ведь мы ничего не знаем о наших тюремщиках!
Наконец, Тео начинает рассказывать.
«Меня вытолкнули в коридор и замкнули мне на руках такие металлические браслеты на цепочке…»
Он беспомощно смотрит на меня.
«Наручники», — подсказывает Тим.
Пасси, конечно, учат истории, но не в таких подробностях.
«Да, наверное. Потом мы поднялись по лестнице и оказались в небольшой комнате с зарешеченным окном. Меня посадили на железный стул в центре. У окна стоял человек в зелено-коричневой пестрой одежде…»
«В камуфляже», — прокомментировал всезнающий Тим.
«Кто? Homo naturalis? Пасси? Иной?»
«Не могу сказать точно, товаби. Одежда с длинными рукавами. Я не видел имплантата. Возможно, его нет. Но, судя по всему, homo naturalis. Он держал в руке короткую белую палочку толщиной в палец, и из нее шел дым…»
«Курил», — встрял Тим.
«А-а! — обрадовался Тео. — Такой обычай существовал у коренных обитателей Америки около двух тысяч лет назад!»
«У европейцев он тоже существовал. Несколько позже».
О былой распространенности мерзкого обычая в учебниках для пасси не упоминали.
«Потом он повернулся ко мне и спросил, кто мы и откуда. На среднеевропейском. Но очень искаженном. Я понял с трудом. „А какое право вы имеете меня спрашивать? Вы не мой господин и, насколько я вижу не являетесь ни Высшим, ни Наместником, ни Суперректором, ни даже Иным“. Он как-то странно посмотрел на меня. Заорал: „Не валяй дурака! Отвечай!“ „Передайте вашему господину, что я оскорблен тем, что он послал говорить со мною низшего“. Тогда он ударил меня по лицу. Наотмашь. „Запомни, щенок, что у меня нет господина, и я не низший“. Тогда мне стало жаль его. „У вас нет господина? Вы отщепенец?“ Он ударил опять. Мне было уже трудно говорить. „Вы не можете не быть низшим, — прошептал я. — Вы ведете себя, как низший. Впрочем, даже худшие из низших у нас так себя не ведут“.