Иные
Шрифт:
— Убей себя, — шептал он. — Убей себя.
С неба градом сыпались птицы. Они с размаху врезались в землю, в могильные камни — и разлетались легким пухом.
1. Я хочу вас выпустить (нем.).
2. Услуга за услугу. Я отпущу вас с Анной, а вы навсегда оставите нас с Нойманном в покое (нем.).
3. После всего. Ты тоже, Катарина… (нем.)
1.
3. После всего. Ты тоже, Катарина… (нем.)
2. Услуга за услугу. Я отпущу вас с Анной, а вы навсегда оставите нас с Нойманном в покое (нем.).
Лихолетов
— Он же не отпустит их, я прав?
Катарина дернула дверцу автомобиля, но, услышав вопрос, замерла. С сожалением покачала головой.
— Вот зараза, — прошептал Лихолетов и, крякнув, уставился на открытые ворота.
За воротами изгибался мост, а за ним, вдалеке, серебряным морем расстилалась пустошь. Где-то там сгинула Аня. Наивная девочка, которая поверила в сказку о том, что силой женского обаяния можно изменить похитившее тебя чудовище. Нет уж, против такой нечисти годится только старая добрая пуля.
Со стороны флигеля к ним спешил низенький коротконогий дворецкий.
— Ганс! — позвала его Катарина по-немецки. — Ты видел Анну? Куда она побежала?
Ганс закивал.
— В сторону кладбища. Еще раньше туда отправился и герр Нойманн, — сказал он.
— Спасибо. Теперь иди к детям. И что бы ни случилось, — Катарина взглянула на вытянутые темные окна второго этажа, — не выпускай их.
Коротко поклонившись, Ганс взбежал по лестнице и скрылся в замке. Катарина проводила его долгим взглядом, затем села в автомобиль.
— Забирайся, — позвала она.
Лихолетов потянул другую дверцу, но тут услышал за спиной шорох гравия. Что-то тяжелое ударило его в спину. Охнув, он обернулся — и увидел перекошенное сухопарое лицо какого-то мужчины и кулак, летящий ему в челюсть. Поставить блок он уже не успел. Его отбросило в сторону, прямо на капот автомобиля. Следующий удар пришелся по корпусу. Лихолетов взвыл от пронзающей боли: кажется, ребро все-таки было сломано. Худой немец оказался на удивление сильным и бил по-боксерски точно. Откуда он выскочил, как подкрался?
Лихолетов скатился на землю, гравийная пыль запорошила ему глаза, набилась в рот и ноздри. Он тут же попытался встать, но новая серия ударов обрушилась на него, придавив к земле.
И тут над головой щелкнул взведенный курок, а затем оглушительно грохнуло — Лихолетов дернулся, вскидывая руки к затылку, бестолково закрываясь от пули. Только когда рядом с тяжелым стуком упало тело боксера, он понял, что все еще жив. Открыв слезящиеся от пыли глаза, Лихолетов приподнялся. Мужчина лежал
— Живой? — Из открытого окна высунулась Катарина. — Тогда быстро в машину!
Ошалело вскочив, Лихолетов забросил себя в салон. Катарина вдавила педаль газа в пол, круто развернулась, смяв колесами руку мужчины, и с ревом рванула прочь из замка.
— Кто это был? — выдохнул Лихолетов, оглядываясь в окно заднего вида.
— Эберхард, — процедила Катарина.
Ее руки крепко сжимали руль. Она смотрела только перед собой, и даже когда автомобиль, пролетев по мосту, свернул с дороги и понесся через кустарник, не сбавила скорость.
— Приготовься, — велела Катарина и кивнула на револьвер, который дребезжал на приборной панели.
Лихолетов схватил оружие. Дуло было еще теплое после выстрела. Он проверил барабан: оставалось всего три патрона из шести.
— Там. — Она указала на бардачок.
В подпрыгивающем на ухабах автомобиле зарядить револьвер оказалось непросто, но все же недостающие три патрона с тихим щелчком легли в барабан.
— Мы уже близко. — Катарина, прищурившись, вглядывалась в даль. — Вижу их.
Лихолетов заволновался. Вот он, его последний шанс! Другого уже не будет. Но как подобраться к Нойманну, он так и не придумал. Всего одна попытка — а что, если Нойманн прикроется Аней?.. Глядя ей в глаза, Лихолетов не сможет сказать: «Мне все равно». Потому что ему, в отличие от Нойманна, далеко не все равно. И дело даже не в спецзадании — плевать на задание, на все плевать! Дело в том, что Аня живой человек, а не оружие. А еще она гражданская. А как учил его Степаныч, допускать потери среди гражданских — последнее дело.
— У тебя есть план? — спросил Лихолетов, сглатывая пересохшим горлом.
— Ты просто заберешь ее. — Похоже, Катарина была уверена в том, что сделать это проще простого.
Лихолетов невесело усмехнулся:
— А если Нойманн не отпустит?
— Он не сможет тебе помешать. — Катарина бросила короткий взгляд на Лихолетова, и ее непроницаемое лицо на секунду смягчилось. — Ты ведь неуязвим, помнишь?
Две фигуры показались в поле, почти на самой опушке леса. Одна была высокая и широкоплечая, другая — пониже и хрупкая. Это были они.
Когда фигуры слились, словно в поцелуе, Лихолетов досадливо сморщился. Неужели опоздал? Если Аня выбрала верить Нойманну, забрать ее добром не выйдет.
Но тут раздался вскрик, и Лихолетов понял, что видит вовсе не страстные объятья, а борьбу. Аня вырывалась, Нойманн выкручивал ей руку. Вот сейчас она оттолкнет его, подумал Лихолетов. Вспомнит, какой могучей силой обладает — и оттолкнет. Но ничего не происходило. Секунды шли, Аня кричала и вырывалась, будто забыла, кто она на самом деле.