Иные
Шрифт:
Если бы я имел дело с людьми, то, наверное, бы решил, что они просто хотят надо мной поиздеваться, помучить. Но Иные никогда ни над кем не издевались и не мучили. Потому что неразумно, потому что «зачем?», потому что бессмысленно. Когда они видели на улице маленького homo naturalis, издевающегося над котом, им даже не было отвратительно — им было странно. Тем более странно, что я еще жив. Я — убийца. Я представляю опасность. Реакция должна была быть мгновенной. Но ее не было.
Я вернулся домой около пяти часов утра. Трупа в комнате не было. В воздухе стоял слабый запах тления.
Плюнув на все, я завалился спать. Возможно, остановка сердца во сне — это даже лучше. Как ни странно, я смог заснуть.
Меня разбудил звонок в дверь. Был день. В окно светило солнце. Я зажмурился от яркого света, встал, пошел открывать.
У входа стоял Рой, староста нашей улицы. То бишь посредник между нами и Иными.
— Эжен просил тебя зайти, Клайв, — доложил Рой и уставился на меня широко открытыми глазами. Эжен — это Иной, который нас непосредственно курирует.
— Что ты так на меня смотришь?
— У тебя рубашка в крови.
Я опустил голову. Да, в крови.
— Во сколько я должен прийти?
— В одиннадцать. Дик пропал, ты не знаешь, где он?
— Хорошо, приду.
Я захлопнул дверь. Ну, теперь-то, по крайней мере, все выяснится. Я пошел на кухню и налил себе вина. Для храбрости. При других обстоятельствах я бы никогда этого не сделал перед визитом к Эжену. Обязательно упрекнут за пьянство. Но перед казнью поленятся, смысла нет. Все-таки зачем они меня туда тащат?
В кабинете Эжена за столом сидел совершенно другой человек. Сам долговязый Иной стоял рядом в почтительной позе. Очень скромный кабинет. Изящно, но без излишеств. Иные совершенно равнодушны к роскоши. Только насмешливо-покровительственно смотрят на людей, вертящих в руках золотые побрякушки. Золото, оно для контактов в микросхемах. Точно с таким же выражением Эжен смотрел на меня, когда в перерывах между окучиванием зеленых насаждений я брал листок бумаги, карандаш и ластик и пытался для собственного развлечения решать математические задачи. Чем бы дитя ни тешилось! Он-то их решал мгновенно, в уме, за то время, пока я аккуратно выписывал «дано». И иногда просто так говорил мне ответ, чтоб я проверил. Что-то он очень интересовался мной в последнее время. Странно. Ведь Иному совершенно неинтересно общаться с человеком. Все равно, что человеку изо дня в день играть с собственной кошкой. А Эжен навещал меня регулярно. Вначале это меня путало — все-таки неприятно находиться рядом с существом, которое способно убить тебя мыслью. А потом ничего, привык. Человек тоже способен убить. Например, ножом. Дело в намерениях, а не в способностях. Но все же странно. Почему-то только теперь я обратил на это внимание.
Человек, который сидел за столом (хотя какой он к черту человек!), поднял голову, и я узнал его. Это был Серж, наш Высший. Зачем такие церемонии? Он внимательно смотрел на меня. Просто смотрел — считывал информацию. Я расслабился и встал в позу «вольно». Объяснять ничего не надо. Оправдываться бессмысленно. Просто перетерпеть. Если Высший решит, что мне надо остановить сердце, он скажет об этом. Эти всегда говорят.
— Пить вино очень вредно, Клайв, особенно в состоянии стресса.
Я посмотрел на него с безграничным удивлением. «Неужели они не знают?»
— Знаем, — ответил он на мою мысль. — Вчера вы совершили убийство. Но вы не опасны. Мы решили сохранить вам жизнь.
— Почему?
— Потому что вы не опасны, — устало повторил он для такого невыносимого тупицы, как homo naturalis. — Мы позвали вас специально, чтобы сказать об этом. Не мучайте себя больше. Идите домой.
Я не сразу решился уйти. Просто не знал, что делать. Иной и Высший терпеливо ждали, внимательно наблюдая за мной. Дрессированная обезьяна!
— Спасибо, — нелепо сказал я на прощание и вышел.
Да, конечно, для Иных не существует понятия возмездия. Оно не имеет смысла. Зачем убивать человека, если он не опасен? Законов тоже не существует. Нет более неразумного изобретения отжившего свой век глупого вида homo naturalis, чем закон. Степень опасности человека гораздо больше зависит от его внутреннего состояния, чем от совершенных им поступков. Человек, никогда не совершавший убийства, может быть гораздо опаснее того, кто его совершил.
Но в моих рассуждениях что-то не сходилось. Не сходились концы с концами. Если Иные считают, что я не опасен, значит, так оно и есть. В этом они не ошибаются. Но, если я не опасен, как же я мог совершить убийство? Почему я убил Дика?
И я вспомнил, как это было. Значит, вовсе не так много выпил тогда, если вспомнил. Кажется, мы даже не ссорились. Просто говорили о всякой ерунде. Спорили? Возможно. Но незло. Я обернулся, взял с маленького столика нож. Острый. Почему-то он был там. Колбасу, что ли, резали? Мгновенная вспышка ненависти! Его удивленно-испуганный взгляд. Все прошло, как только я вынул нож из его тела. Нет! Еще раньше. Когда он начал падать. Я не понимал, почему я убил Дика!
Я подходил к своему дому. У ворот собралась толпа соседей под предводительством Роя.
— Здравствуйте! — приветливо сказал я и направился к калитке.
Но пройти мне не дали. Кто-то схватил меня за руку и прижал к забору. В грудь мне уперлись чьи-то вилы.
— Отвечай, ты убил Дика? — Рой свирепо смотрел на меня.
— Отпустите! Иные меня простили.
— Да плевать нам на Иных! Дик был классным парнем! Ты ответишь!
Закон возмездия…
— Вы с ума сошли! Они вас всех убьют! Это ослушание!..
Но говорить мне не дали. Дернули за руку, бросили на землю. Кто-то ударил в живот. Я скорчился от боли. Били ногами. Сообща. Увлеченно. Без передышки. Я стонал и глотал собственную кровь. Когда я уже терял сознание, мне послышалось, что кто-то из них упал. Или показалось? Дальше была тьма.
Вечером возле дома представителя вида homo naturalis по имени Клайв появились два сотрудника Института Контроля Сознания острова Сейби, Серж и Эжен, точнее, Сергей и Евгений, Высший и Иной. Трупы обезумевших людей, напавших на хозяина дома, не убирали в воспитательных целях. Чтоб другим неповадно было. Самого Клайва увезли в больницу еще несколько часов назад.