Иные
Шрифт:
— Да. Но у нас пока нет компонентов. Ждем катера. К сожалению, операция была сделана слишком поздно, и яд проник в кровь. Я думаю… тебе следует с ним попрощаться.
Андрей опустился на корточки рядом с сервентом и слегка пожал его безжизненную руку. Тот слабо и неровно дышал. Вдруг его рука дернулась и сжалась, глаза открылись и уставились куда-то мимо Андрея. Петр вздрогнул и судорожно сел. Андрей отпрянул от неожиданности.
— Петр, как ты? — взяв себя в руки, спросил он.
На него уставились абсолютно пустые, ничего не выражающие глаза.
— Бесполезно, дери, — сказал Алексей. — Он ничего не понимает из того, что
— Как? Почему?
— Постепенное угасание сознания. Яд поражает мозг.
Андрей с ужасом посмотрел на Иного.
— Нет. Он не мучается, — успокоил тот, отложил магнитную карточку, куда скрупулезно записывал течение болезни, и почти ласково заставил Петра лечь. Тот не сопротивлялся.
— Долго ему еще? — шепотом спросил Андрей.
— Думаю, несколько часов. Он не доживет до противоядия.
Близился рассвет. Небо уже приобрело бледно-бирюзовый оттенок, подул холодный предутренний ветер. Палатка Петра стояла совсем рядом с лесом, оказавшимся таким враждебным. Там, у начала зарослей, Андрей заметил крупные ярко-лимонные цветы и подошел поближе.
Цветы росли из лилового с серебром холмика высотой около полуметра. Холмик был покрыт сиреневыми отростками длиной сантиметров тридцать каждый, похожими на прямые полые стебли какого-то растения. «Как стрелки лука!» — нашел Андрей подходящее земное сравнение. Сходство усиливалось тем, что на некоторых из этих «стрелок» и распустились те самые желтые цветы. Андрей вдохнул сладкий пьянящий аромат. Голова слегка закружилась. Он был готов поклясться, что не видел этого растения раньше. Может быть, оно только расцвело? Лилово-серебряное в сиренево-серебряном лесу практически невозможно заметить. «Надо бы сказать о нем Алексу. Он рядом. Его заинтересует, — мысли ворочались крайне медленно и неуклюже. — Или товаби?» Он сделал шаг вперед. С удовольствием вдохнул полной грудью. Ощущение было, как от легкого вина. Он подошел еще ближе…
«Андрей, ты мне нужен!» — голос товаби громом разорвался в его голове.
«Сейчас, товаби», — он с трудом оторвал взгляд от таких близких лимонных цветов и направился к палатке господина.
«Через несколько минут здесь будут катера с корабля. Мне понадобится твоя помощь», — помыслил для него товаби, когда он появился на пороге. Потом окинул его озабоченным взглядом.
«Как ты себя чувствуешь?»
«Нормально».
В носу еще стоял сладковатый запах лимонных цветов, и не проходило ощущение легкого опьянения, но дискомфорта это не вызывало.
«Постой-ка спокойно, — приказал господин. — Повернись… В тебя не попадал этот шип?»
«Не-ет. А что?»
«То, что у тебя в крови тот же яд, что и у Петра».
У Андрея упало сердце.
«От меня ни на шаг, — сказал товаби. — Это приказ. Как только будет готово противоядие — первая инъекция твоя».
«А Петр?»
«Потом. У тебя больше шансов выкарабкаться. Кстати, у тебя нет предположений о том, где ты его наглотался?»
«Есть…»
Но в этот момент раздался гул катеров. Они появились над стоянкой и готовились к посадке.
«Ладно, позже», — прервал товаби.
Андрей принял участие в разгрузке катеров, все время держась на глазах у господина. Высший это разрешил. «От меня ни на шаг» не стоило понимать совсем буквально. За работой сервент несколько забывал о нависшей над ним угрозе. Но менее чем через час он почувствовал слабость, и товаби приказал ему сесть рядом с собой на поваленный
Товаби взял его за руку.
«Андрей, где ты видел эти цветы?»
Он вздрогнул. Неужели угасание сознания происходит так быстро, что он даже не почувствовал сканирования?
«Там… У кромки леса…»
Он уже был не в состоянии толком объяснить. Сквозь навязчивую картинку, стоящую перед глазами, он увидел Алексея Лиммермана, который спешил ку-да-то с кучей коробок. За ним шли двое его низших, тоже с коробками.
«Сейчас Алекс займется противоядием. Нам все доставили, — прокомментировал товаби. — Держись!»
«Значит, Петр остался один?»
«Ему уже ничем не поможешь».
Началась церемония перехода дери к новому господину. Последние годы стало модно обставлять это достаточно торжественно. Впрочем, эта мода возвращалась периодически. Перед товаби постелили небольшой пластиковый коврик для коленопреклонения дери. В такой ситуации Андрей не мог остаться сидеть рядом с господином. Перед ним будут становиться на колени низшие, получится, что и перед Андреем тоже. Жуткое нарушение! Сервент вопросительно посмотрел на товаби.
«Мне встать?»
«А ты сможешь?»
«Попробую…»
Андрей с трудом поднялся и покачнулся.
«Отсядь на соседнее бревнышко», — приказал господин.
Сервент с трудом подчинился.
Первыми были Андросовы. Сначала Вера. «Значит, у нее выше коэффициент ценности», — сделал вывод Андрей. Девушка встала на колени.
— Госпожа велела во всем слушаться вас, товаби.
— Хорошо, дери. Я тебя принимаю.
И он начал сканирование. Глубокое сканирование при переходе — это минимум полчаса. Андрей боялся, что не выдержит. Желтые цветы стояли перед глазами, доводя до сумасшествия, и манили к себе. «Господин приказал сидеть здесь, — уговаривал он себя. — Или ты забыл, что такое ослушаться господина?» Ослушание господина приводило к столь же неприятным последствиям, как послушание к приятным. Обычно после неисполнения приказа наступала внутренняя опустошенность и депрессия. С Андреем это было пару раз достаточно сильно. И еще раз в детстве, когда господин специально отдавал дери неисполнимый или очень неприятный приказ, чтобы тот не послушался и прочувствовал, что после этого бывает. Больше обычно желания экспериментировать не возникало. Уж очень хреново. На этот раз приказ господина был в союзе с собственными страхами Андрея и его инстинктом самосохранения, за что дери был искренне благодарен. Приказ, словно цепь, приковывал его к месту.
Товаби закончил сканирование.
— Совсем неплохо, Вера, — сказал он. — Я рад такому приобретению. Дай мне руку.
Вера протянула левую руку ладонью вверх и сжала в кулак. Господин завернул ей рукав и поменял параметры имплантата.
— Теперь я твой господин. Встань!
Вера встала и посмотрела в глаза товаби. Он ответил ей взглядом. «Обмен мыслями, — понял Андрей. — Больше она не услышит голоса господина, по крайней мере, наедине. С дери только ментальное общение».