Иные
Шрифт:
— Я знаю. — И он отрицательно покачал головой. — Нет.
— Значит, все?
— Пойдем.
— Ян, я тебя спросил!
— Не нервничай. У тебя впереди еще долгая дорога.
«Тот, кто изменится, не должен умирать..». Я посмотрел на Яна.
— Зачем ты подаешь мне надежду?
Он взглянул на меня с жалостью. Или мне так показалось? Я не был уверен, способны ли Иные испытывать жалость. За его спиной стояли еще двое. Все без оружия. Но я знал, что им достаточно подумать, чтобы убить меня. Даже не словом — мыслью. Давно, когда все еще
Ян взял меня под руку. Двое других встали сзади, и мы пошли к воротам в высоком заборе, построенном вокруг озера.
«А может, они врут все, — подумал я. — Телевидение их. Газеты их. Вдруг они ничего не могут?»
И я рванулся вперед. Вырваться оказалось даже легче, чем я думал. Ян почти не удерживал меня. Я пробежал метров пять, прежде чем почувствовал страшную боль под коленями и упал в осеннюю грязь. Я обернулся. Трое Иных стояли на месте и пристально смотрели на меня.
Потом Ян подошел ко мне и подал руку.
— Ну что, проверил? Больше так не делай. Не причиняй себе лишних мучений. Сейчас все пройдет.
Я встал.
— Как вы меня убьете?
Мне кажется, что Ян смутился. Или это опять попытка приписать Иным человеческие чувства, не имеющая под собой абсолютно никаких оснований? Они ведь даже мыслят по-другому.
— Серж, ты пойми, что мы не можем поступить иначе. — Ян опять взял меня под руку, и мы неумолимо приближались к воротам. — Это видовая конкуренция. И хуже всего, что мы с вами генетически совместимы. Мы можем просто раствориться среди вас, как щепотка соли в воде. Вероятность распространения полезной мутации на популяцию ничтожно мала. Мы не можем допустить, чтобы процесс эволюции остановился или пошел вспять. Вы теперь только скорлупа от яйца. Птенец уже вылупился.
— Вы уверены, что это полезная мутация? — перебил я.
— Уверен.
— Ну устроили бы для нас резервацию. Зачем же убивать?
Мне показалось, что Ян тонко улыбнулся. Или опять искаженное восприятие?
— Нам не нужно второго томского бунта. Ты представляешь опасность, такую же, как и все вы.
Да, тогда погибло много Иных. Но я-то готов был поклясться, что мухи не обижу!
Мы вышли из ворот. Здесь уже ждал маленький белый автобусик — машина смерти. Я было отпрянул назад, но Ян удержал меня и потянул к автомобилю.
Она не всем выпадала, эта последняя поездка. Большинство убивали прямо в тюрьме без всяких церемоний. Мне выпала. Сомнительная привилегия! Никто не знал, по какому принципу Иные отбирают жертв для сего дополнительного издевательства.
И почему они всегда приставляют к приговоренному его бывшего друга или родственника, ставшего Иным? Официально считается, что из милосердия.
Мы сели в машину: белые стены, наглухо запертые двери, окон нет. Сиденье довольно мягкое. Преддверье морга. Я посмотрел на моих палачей. Мне всегда хотелось понять, что же отличает Иных от людей. Сдержанные жесты, внимательный взгляд. Всего-то! В остальном люди как люди…
Меня даже рассмешила эта мысль. Назвать Иных людьми! Вот уж кто не люди! Да нет, есть еще что-то неуловимое, невыразимое словами. Внимательный человек не спутает. И сами они всегда узнают друг друга. Хотя в принципе Иной, если постарается, вполне может прикинуться человеком.
Машина тронулась с места. «Боже! О чем только я думаю в последний момент!»
— Ян, ты не ответил на мой вопрос.
— Какой? Насчет вида смерти? Я ответил на тот вопрос, который ты подумал, а не на тот, который произнес.
— Ян, я хочу знать.
— А как бы ты хотел?
— Никак!
— Тогда инъекция в вену. Это практически безболезненно.
— Усыпите, значит, как старого пса.
— Ты можешь предложить что-нибудь другое?
— Зачем вам это? Шприц! Яд! Вам же достаточно просто мысленно приказать мне умереть!
— Значит, так надо.
Я возвел очи горе. Больше всего меня раздражало то, что Иные совершенно искренне не испытывали ко мне никаких враждебных чувств. Они просто производили необходимую операцию. Я не уверен, что Иные вообще способны испытывать ненависть. Скорее всего нет. Может быть, это даже хорошо. Да только взывать к милосердию тоже бесполезно.
— Когда? — обреченно спросил я.
— Минут через пятнадцать.
— Зачем? Почему не сразу?
— В машине трясет. Здесь есть специальное место. Мы там остановимся. И потом, я обещал, что у тебя впереди еще дорога.
— Что может измениться за пятнадцать минут?!
Ян таинственно улыбнулся. Я уже не думал о том, настоящая это улыбка или моя болезненная галлюцинация: страх не способствует критическому мышлению.
— Многое.
Я откинулся на спинку кресла и полуприкрыл глаза.
— Артур, ты пока достань, — услышал я голос Яна и снова открыл глаза. Любопытство победило.
В руках Артура, Иного, сидевшего слева от Яна, появились шприц и ампула с какой-то бесцветной гадостью. И я почувствовал, что внутри меня образовалась мерзкая пустота, черная пропасть. Я сжал руку в кулак, ногти больно вонзились в ладонь. И я подумал: «Поскорее бы все кончилось!»
Ян положил мне руку на плечо.
— Отцепись! — дернулся я и свирепо взглянул на бывшего друга.
Казалось, я ему больше не интересен. Он выглядел озабоченным и многозначительно переглядывался с Артуром и вторым Иным, кажется, его звали Лев.