Иоанниты

Жилин Сергей

– Он-то, скорее четвертует тебя, – серьёзно ввернула Виктория.

– Руки коротки.

Спустя какое-то время мы минули церковь, из которой мне приглянулась разве что колокольня: медный колокол кажется непропорционально большим, словно глаз, опухший от укуса пчелы.

А вот мы и на месте. Наш экипаж с трудом протиснулся в узкие ворота, являющиеся здесь парадными. Ииз окон мы разглядели просторный двор, устланный гравием, тянущийся до низеньких построек справа и слева. Растительности на территории особняка не наблюдается никакой (не исключаю,

что коротышка комплексует рядом с деревьями).

Сама махина его обители выполнена в вычурной готике, которая не сказать чтобы идёт хоть чему-то кроме замков и соборов. Архитектура мрачная, слишком крикливая и броская. Я бы сказал, что не смог бы в таком месте спать… если б мог спать, разумеется.

Карета примостилась к прочим приправленным роскошью повозкам, Виктория частично словами, частично жестами раздала непонятные мне приказы и поволокла чуждые ей складки платья. А мне ещё казалось, что я – первый враг утончённости и изящества, правду говорят, что дети во всём нас переплёвывают.

– Ты как-то грубовато себя ведёшь, – шепнул я дочери.

– Что?

– Я говорю… цвет у платья дурацкий, да ведь?

– Я вообще себя впервые так глупо чувствую с того случая, как мы выкрали ящик утиных яиц, а наводку нам давали, что там жемчуг.

– Вроде, не столь глупо, сколько обидно… – пожал я плечами.

– Мы не проверили, а сразу понесли перепродавать. Сперва у покупателей глаза на лоб полезли от мысли, что это такие огромные жемчужины, а потом от понимания, что их обманули.

Как и всегда в чуждом мире богачей, я не отделаюсь от мысли, что каждый второй взгляд устремлён на меня. А я всего-то дошёл до лестницы, встречая по пути одних только извозчиков, что сегодня выглядят элегантнее, чем я ежедневно. На входе у нас проверили приглашения, и, узнав, кто прибыл, к нам подлетел худосочный парень с какими-то бумагами.

– О, маэстро, наш маэстро! И наша прима! Рад вас видеть. Мне велели вам всё показать, прошу за мной.

Мы двинулись за активным пареньком, изображая утончённые улыбки и галантность, прущую из ушей. Внутри мрака оказалось так же много, как и на грозном фасаде: свечей мало, в отделке наличествуют исключительно тёмные цвета, а окна напоминают бойницы древнего замка.

Короче говоря, мне всё это напоминает казематы.

Из-за стен уже гремят собравшиеся гости. Мы прибыли пораньше, но и стадо богатеньких успело набежать.

Одухотворённый парниша всю дорогу лепетал, как рад видеть таких людей, как мы, он чуть не скачет вприпрыжку. Привёл нас к тёмной двери в глубокой нише.

– Эту комнату месье Джакомо Пито велел отдать вам в полное распоряжение на сегодняшний вечер, – открыл провожатый дверь в комнату, в которой и жить можно: здесь и кровать, и шкафы, и рабочий стол. – Разумеется, если понадобится. Надеюсь, она вас устраивает?

– Да, всё так, как мы хотели, – состроила искреннюю вежливость Виктория.

– Отлично, смотрите, – заковырялся малец в бумагах, – ваш первый выход намечен на девять часов. Месье Пито предлагает

отдать вам двадцать минут, возможно, полчаса. Затем в половину одиннадцатого, месье Пито кажется, двух выступлений будет достаточно.

– Да, да, всё отлично, – покивал я.

– Что ж, тогда я должен вернуться, чтобы встретить и других гостей. Если понадоблюсь, я рядом.

И молодой человек стремительно попятился, не отрывая от нас глаз. Улыбчивое лицо уже скрылось за углом, а мы продолжаем околачиваться перед комнатой. Пришлось мне захлопнуть дверь и потащить дочь на звук людского сборища.

– Они всегда говорят, что будут рядом, и тут же испаряются, – пробормотал я.

– Всегда? То есть, тебе не впервой прикидываться… кем-нибудь?

– Нет, – оказался я моментально пристыжен и бросился оправдываться, – в основном, это случается со стражами порядка. Они тоже прибегают, говорят, что, мол, здесь где-то демон, поймай его, а мы будем рядом…

– И исчезают?

– Ну, я же так и сказал.

Виктория тоненько посмеялась, хотя я ничего такого и не сказал. Ладно, у неё свои причины, в конце концов, я её отец, поэтому мне априори надлежит быть в должной мере нелепым. Ну, разве что совсем чуть-чуть, ведь человек я серьёзный, а эти дети вечно думают малость мимо.

Хитросплетения мрачных коридоров долго не выпускали нас, пока мы случайно не набрели на средоточие вычурного веселья. Мне на глаза попались ряженные леди и джентльмены, щеголяющие тошнотными нарядами и лицами. Не привык я к косметике на мужчинах… да и на женщинах, если речь идёт о таких количествах.

Огромная люстра усеяна пучками свеч: каждый такой пучок состоит из десятка восковых цилиндров разной длины (отдалённо напоминает трубы органа). Света от этого страшилища недостаточно, так что зал замаран лёгкой полутьмой. Стоит попривыкнуть, но пока стоит явная атмосфера недоброго таинства…

Мысль про казематы, как ни крути, оказалась верной.

Люди пасутся рядом с финдалийскими столами[13], их здесь на редкость много, чтобы глаза не разбежались. С минуту мною бесстыдно владела лёгкая паника, пока ни удалось собраться и взяться за планомерное изучение особ вокруг. Без Виктории тут никак:

– Ты знаешь Джакомо в лицо? – шепнул я, увлекая дочь в сторону наибольшего скопления людей.

– Тут не лицо нужно, отец, – он же карлик. Вряд ли тут целое сборище гномов.

– Если даже и так, я его не вижу. Ты как?

– Я тоже его не разгляжу, – активнее завертела головой Бестия. – Вот тот тип ростом не блещет, но он из обслуги.

Белозубый стюард словно догадался, что про него говорят, и направился точно в нашу сторону. Пришлось доставать рано убранные в карман улыбки и взять с его подноса шампанское. Ледяное, шипящее, как змея, и, надо думать, кислое и сладкое одновременно. Не знаю вкусов дочери (по одному абсенту сложно судить), но напиток точно не по моё горло.

Однако чувство, что на меня вновь обращена сотня взглядов, заставило пригубить.