Иорич
Шрифт:
«Клац-клац-клац», сказал твердый пол, когда я приближался к столу; глаза ее располагались чуть выше моих. Она покосилась на сидящих у меня на плечах джарегов и поджала губы; несомненно, первым ее побуждением было отыскать правило, возбранявшее их присутствие здесь, но видимо, такового не нашлось, и через минуту она сдалась и проговорила:
— Имя.
Голос и интонации — сухие и скучные — сочетались с окружением, как лимонный сок с кремом. Она больше походила на имперского чиновника из налоговой, чем на должностное лицо в Доме служителей правосудия.
—
— Имя, — повторила она.
— Алиера э'Киерон, Дом Дракона.
— Ваше имя, — сказала она, явно прилагая усилия, дабы сохранить спокойствие вопреки злостным провокациям.
Тот, кто работал с джарегами, обязан знать основы имперской системы правосудия; только идиот нарушает закон, не представляя, что делает, чем рискует и каким образом риск можно уменьшить.
— Предпочел бы его не называть, — ответил я. — Я хотел бы получить общедоступные сведения по делу Алиеры э'Киерон, чье имя внесено в Имперский реестр свершивших уголовное преступление. — Я сделал паузу. — Разумеется, я могу спросить в Доме Дракона, объяснив, что Дом Иорича не желает…
И остановился, так как она, сверкнув глазами, начала что-то писать.
Махать кулаками после победы — пустая трата сил. Она подала мне бумажку, на которую я и смотреть не стал, ибо не разбираюсь в символах, используемых в Доме Иорича вместо привычных всем остальным письмен.
— Кабинет Дельфина, обратитесь к служащему. Он ответит на ваши вопросы. Всего хорошего.
Я ушел. Она даже ни разу не назвала меня «господин» или хотя бы «сударь». Прямо хоть обижайся.
Я посещал Чертоги Иорича достаточно часто, чтобы полагать, будто ориентируюсь тут — но, очевидно, недостаточно часто, чтобы осуществить сие на практике. По пути мне встретились несколько иоричей — чиновников, солдат, а один, вероятно, был судьей, — но не рискнул переспросить у них дорогу. В итоге, покружив где-то с час, я наконец отыскал правильную лестницу к правильному коридору, ведущему в правильный кабинет. Сидящий там за столом — очень молодой, несомненно, ученик чего-то там — воззрился на меня, улыбнулся, нахмурился, а затем озадаченно поднял взгляд, не уверенный, как именно ему следует держаться со мной.
Прежде чем он принял решение, я протянул ему бумажку.
— Да, конечно, — проговорил он, бросив короткий взгляд, встал и скрылся за дверью в дальнем конце кабинета. Отсутствовал недолго — я даже не успел решить, присесть ли мне на стул у его стола. В руке он сжимал пачку бумаг, причем все они имели в верхней части пару отверстий, сквозь которые была пропущена белая тесьма.
— Присаживайтесь, сударь, — предложил он.
Я так и сделал.
— Алиера э'Киерон.
Я кивнул.
— Взята под стражу в девятый день в месяц ястреба сего года, обвиняется в нарушении имперского эдикта номер девяносто один статья тридцатая параграфы один и два. Обвинение подписано Ее Императорским Величеством в девятый день в месяц ястреба сего года. Обвинение рассмотрено в кругу Юстициариев в…
— Простите.
Выглядел он как ломовая лошадь, которой
— Да?
— Не перескажете ли, что это эдикт девяносто один… в смысле, какова суть обвинений? В переводе на обычный язык?
— А. Использование древнего волшебства.
— Барлановы шуточки, — пробормотал я. — Великолепно, Алиера.
— Простите, сударь?
— Не суть важно. Это я так. Кто обвинитель?
— Ее величество.
— Ха. А как ее величеству стало известно о преступлении?
— Не имею права ответить, господин.
— Ладно. Продолжайте, пожалуйста.
Он так и сделал, но более ничего не сообщил, лишь то, что, разумеется, Алиера за свое преступление подлежит правосудию. За преступление, караемое смертной казнью, ага.
— Адвокат у нее есть?
— Она отказалась от адвоката.
— Само собой, — кивнул я. — Кто-либо из друзей обвиняемой уже объявился?
— Не имею права ответить, господин.
Я вздохнул.
— Тогда можете добавить меня. Сурке. Граф.
— Дом?
— Имперский. — Я откопал в кармане перстень и показал ему, произведя на юношу явное впечатление.
Он сделал какие-то пометки и оттиснул на документе пару печатей, затем сообщил:
— Готово, сударь. Желаете нанести визит заключенной?
— Да.
— Если она согласится, где вас можно найти?
— В Черном замке. — Я надеялся, этого будет достаточно.
И оказался прав; он сделал еще пару пометок.
— У нее до сегодняшнего дня были посетители?
— Не имею права… — Он пожал плечами, сверился с другим документом и ответил: — Нет.
Что ж, не слишком информативно.
Я поблагодарил юношу, чем и завершил на сегодня свои дела в Доме Иорича.
Имея голый минимум сведений — то бишь хотя бы зная, с чем предстоит иметь дело, — следующий мой шаг был очевиден. Я остановился на лестнице, снял амулет и аккуратно телепортировался во двор Черного замка. Тут же повесил амулет обратно на шею и потратил несколько секунд, изучая окружение. Я не был здесь несколько лет, но все еще чувствовал: здесь мой дом. Чувствовалось это не совсем так же, как в Адриланке. Трудно объяснить.
Я погладил рукоять Леди Телдры — возможно, где-то там, в глубине, она тоже чувствовала себя тут как дома. Возможно. Ответа, однако, я не получил.
К дверям подходить я не стал, решив сперва взглянуть по сторонам.
Именно по сторонам, не вниз. Что ждет меня внизу, я знал: долгое падение и безжалостный камень. На шее у меня амулет, не позволяющий волшебству воздействовать на меня, и как-то после того, как я его получил, я прибыл в Черный замок — и лишь через пару дней осознал, что должен был призадуматься, а не помешает ли он воздействию заклинаний, удерживающих меня в воздухе. То есть все прошло нормально — какие бы чары ни действовали во дворе, они не включали прямого воздействия волшебства на меня. Но мне действительно следовало сперва подумать, а потом уже делать шаг в пустоту, угу?