Ипатия
Шрифт:
– Мы пошлем паломничество к стопам святого Антония во имя истинного Бога.
Проклиная всех идолов, Вольф вошел в дом, где, как ему показалось, раздавались тихие рыдания.
Не сказав ни слова, вошел в дом и старый солдат и скоро вернулся с топором в руке. Медленно шел он к храму среди боязливо расступившегося народа. Его седые волосы и широкие плечи возвышались над толпой. Не поклонившись, прошел он мимо кивнувшего ему архиепископа, поднялся на возвышенность и достиг разрушенного святилища. Как по ровным ступеням поднялся он по обломкам до самой статуи. Потом прикинул расстояние и вскинул над головой топор. Монахи фанатично приветствовали его. Толпа рванулась вперед, намереваясь помешать разрушению. Солдаты с трудом сохраняли свои ряды, в двух местах возникла свалка…
Трижды
Некоторое время стоял еще старый солдат на своем мраморном пьедестале, нанося удар за ударом по идолу. Потом он вернулся в свое жилище, держа в руках топор. Толпа, намеревавшаяся покончить с архиепископом и всеми попами, боязливо расступалась перед ним, как перед палачом.
Вечером того же дня во всех церквях народу вещали о том, что Нил поднялся до уровня шестидесяти локтей. Христианский Бог оказался хорошим Богом, дававшим хлеб, подобно Серапису. Александрийский люд ликовал перед дворцом больного архиепископа.
Глава III
НАЗАРЕИ [10]
Объявление, вывешенное во втором дворике Академии, извещало студентов, что Ипатия на два месяца прекращает чтение лекций. На это время прибывшие из Афин друзья расстались, и каждый мог, следуя своим желаниям и обстоятельствам, заняться личными делами, чтобы подготовиться к новому учебному году.
Александром полностью завладела его семья. Бесчисленные приглашения посыпались градом ото всех представителей семейства Иосифа. Сам Иосиф в манере и разговоре стал намного застенчивее, чем был во времена императора Юлиана, но зато был в состоянии предоставить в распоряжение своего сына почти неограниченные средства. Благодарно, хотя и довольно равнодушно улыбаясь, узнал Александр, какую карьеру придумал для него старый фабрикант. Во-первых, как можно скорее – профессура, во-вторых – богатейшая женитьба, затем – должность управителя или министра; старый Иосиф был, в сущности, не так уж и робок.
10
Назареи – так называли евреев-христиан.
У Троила в Александрии были только дальние родственники. Он занялся подыскиванием удобного жилища, оборудовал его с азиатским комфортом и нанял черного слугу, желтого повара и несколько белых служанок.
Синезий задержался в городе на непродолжительный срок, правда, дядя успел представить его гостеприимному наместнику.
Затем, в сопровождении одного из родственников, он отправился по морю в Пентаполис. Охота там только лишь начиналась, и кроме того он не желал видеть, как быстро и уверенно сравнивали с землей Серапеум, оставив, словно в насмешку над желанием наместника, одну-единственную из гигантских колонн. К тому же куда приятнее было не слышать легенд, через несколько дней появившихся в народе. Сто тысяч человек видели, как начал свою работу гигантский таран, и как его изобретатель погиб под обломками первой колонны. Несмотря на это, с упоением рассказывали, что христианский Бог для разрушения капища [11] послал с неба огонь, из ада – землетрясение, а идол только тогда треснул, обнаружив скрывавшегося в нем дьявола, когда храбрый солдат нацарапал на лезвии своего топора крест.
11
Капище – языческий храм.
Вольф поселился в заколдованном доме. В его распоряжение была предоставлена большая пустая комната с походной кроватью и небольшим столом. Однако он чувствовал
Но Вольф чувствовал себя здесь хорошо и уютно. Каждый уголок этого таинственного дома пробуждал в нем воспоминания детства. У юноши не было ни малейшего страха перед привидениями, так как он больше не верил в них. Вольф уже не надеялся повстречаться в темном коридоре с обитателями потустороннего мира и собственноручно покончить с ним.
Но с годами не исчез его ужас перед отцом: ребенком он боялся его, боялся диких вспышек отцовского гнева так же сильно, как и загадочной кротости, с которой после подобных сцен старался старик приласкать своего ребенка. Конечно, уже давно не поднимал он руки на своего большого сына, но своеобразная кротость осталась. Отец и старая служанка обращались с ним почти одинаково почтительно. Для старой готки [12] он был молодой господин, для отца – господин – сын.
12
Готка – готы – одно из древнегерманских племен.
Комната отца была для Вольфа единственным неприятным местом в целом доме, хотя в ней не было ни чего кроме распятия с вечной лампадой из красного стекла да висевшего на голых серых стенах старого оружия.
Целыми днями бродил Вольф по городу, задумчивый и одинокий. Дома тоже разговаривали мало. За едой отец сидел напротив него, и как будто стесняясь, предлагал ему лучшие куски, но не делился тем, что находилось в его душе. Только когда становилось темно, таинственный дом оживлялся. По два, по три человека стекались со всего города, главным образом рабочие и ремесленники, но иногда и недовольные офицеры или священники. Вольф узнал, что это были назареи, а с ними и вожди этого движения. Эти люди верили в Иисуса, но ненавидели новое язычество, в течение двухсот лет разраставшееся из имени Христа. Вольф знал также, что его посещают не из простого любопытства. Гости хотели убедиться, не обманул ли студент надежд своей партии, не перешел ли он в Афинах на сторону греческих атеистов или православных христопродавцев.
Казалось, что Вольф произвел хорошее впечатление. Не прошло и месяца со дня его возвращения в родительский дом, как однажды вечером около двадцати набожных гостей заполнили комнату, среди них был старый Библий. В этот день Вольф был посвящен в величайшую тайну партии. Три александрийских архиепископа один за другим назначали награду за голову Библия, так как, подобно своему учителю Арию, он отвергал божественность Христа. Теперь Вольф догадался, что восьмидесятилетний старик, под охраной старого солдата и с ведома нескольких назареев, жил в их таинственном доме. Еще юношей, во время последних гонений на христиан языческого кесаря, Библий не отрекся от Христа, несмотря на повторную пытку. Затем христианские кесари прекратили преследование, но новый александрийский архиепископ приказал отрубить мученику Библию правую руку, так как он не хотел признать положений великого собора. Этот человек был теперь главой движения назареев. Враги не должны были знать, что Библий в городе, что он вообще еще жив.
На тот день в подземных залах таинственного дома было назначено общее собрание назареев. Несколько ближайших сторонников Библия собрались здесь, чтобы предварительно установить программу собрания и предложить новую кандидатуру для предстоящей борьбы. Надо было подготовиться к выборам нового архиепископа, становившимся, после смерти Феофила, важнейшим событием дня. Назареи решили голосовать и агитировать за либерального Тимофея; Вольф должен был с этой целью выступить в своем кругу, то есть среди образованных и равнодушных христиан, и после непродолжительного обдумывания он дал свое согласие.