Ипоходрик
Шрифт:
Настасья Кириловна. Батюшко, пожар у вас!
Дурнопечин (отступая даже шаг назад). Как пожар?
Ваничка. Пожарная команда уж на нас наскакала, – чуть не задавили!
Дурнопечин (почти с плачем в голосе). Что же это такое? Настасья Кириловна, собирай вещи-то со стола! Платье-то, черт с ним. Трубка-то… Настасья Кириловна, сними, матушка, со стены трубку-то, – полтораста рублей
Ваничка. Сию секунду-с, дедушка… (Убегает.) Настасья Кириловна. Никиту-то, батюшко, надо бы было позвать… (Подбегает к дверям и кричит.) Никита Семеныч, а Никита Семеныч!
Дурнопечин между тем проворно и дрожащими руками вынимает из шкатулки разные бумаги и прячет их себе в карман.
Явление X
Никита (проворно входя). Здеся-тко я!.. Согрешили, грешные?
Настасья Кириловна. Что горит-то, батюшко? кое место?
Никита. Мезонин у нас.
Дурнопечин. Скажите, а я как нарочно весь дом привез.
Никита. Сложу все в чемоданы… (Уходит.)
Ваничка (входя). Там теперь важно, пускай горит: я все перешвырял.
Слышится наверху сильный шум и стук.
Дурнопечин. Это что еще такое?
Ваничка. Пожарные это, должно быть, налезли…
Дурнопечин. Пожалуй, и сам тут сгоришь… Я убегу лучше… Настасья Кириловна, дай мне шапку-то.
Настасья Кириловна (подавая ему шапку). Нате, батюшко.
Дурнопечин (быстро уходя). Соберите там, что можете.
Явление XI
Настасья Кириловна и Ваничка.
Ваничка. Дайте мне, маменька, подол, – я складу вам все.
Настасья Кириловна приподнимает несколько свое платье, и Ваничка складывает ей на него со стола вещи.
Подите, маменька, с другого-то стола соберите, а я мебель в окно перешвыряю.
Настасья Кириловна начинает собирать вещи с другого стола, а Ваничка швыряет мебель в окно.
Настасья Кириловна. Злодей, что это ты делаешь? Помилуй, все переломаешь!
Ваничка. Ничего, маменька, важно откалываю… (Заглядывая в окно.) Вон одному по ноге съездил, не вертись: больно горяч!
В это время в соседней комнате обрушивается
Занавес падает.
Действие четвертое
Гостиная уже в другой квартире Дурнопечина.
Явление I
Соломонида Платоновна кричит на Никиту, который стоит перед нею в печальной и оробелой позе, а Дурнопечина цирюльник Сергей стрижет.
Соломонида Платоновна. Как ты смел держать барина в такой грязи?.. Да я с тобою жива не расстанусь, криворожий! Чтоб в кабинете у меня сейчас же было все прибрано, чтоб сегодня же крыльцо было, как стеклышко, негодяй этакой!.. Пошел! Даже устала, бранившись!.. (Сергею.) Стриги его Сережка, глаже стриги!
Дурнопечин (усмехаясь). Тетушка! Как это, право, вы, беспокоитесь… Мне даже совестно. (Смотрится в зеркало.) Теперь действительно стало как-то легче.
Соломонида Платоновна. Еще бы! И выбрей его, Сережка, как можно чище: чтобы ничего под подбородком этой дряни не было.
Дурнопечин. Нет уж, тетушка, позвольте: я сам бреюсь, а другим боюсь даваться.
Соломонида Платоновна. Как тебе не бояться всего, батюшка, бойся… Брей его, нечего слушать!
Сергей начинает брить.
Дурнопечин. Сделай милость, Сережа, брат, поосторожнее. Нет, уж под горлом, пожалуйста, не брей; оставь, бога ради!
Сергей. Ничего, сударь, не в первый раз; слава богу, господ бривали.
Соломонида Платоновна. Ведь гадко видеть тебя, Николай Михайлыч, право! Ты и на мужчину совсем не похож, а точно мокрая курица.
Дурнопечин (выбритый). Ну, слава богу, благополучно. Поневоле, тетушка, будешь мокрой курицей, как все неприятность на неприятности.
Соломонида Платоновна (с усмешкою). Какие же, батюшка, с вами особые несчастия случались?
Дурнопечин. Да хоть бы болезнь, тетушка, постоянная, неизлечимая болезнь.
Соломонида Платоновна. Ах, какой бедный! Не умирать ли уж сбираешься? Перестань, сударь! Отвратительно слушать: что такое у тебя болит?
Дурнопечин. Да что, тетушка, конечно, по пословице: сытый голодного не разумеет… а у меня все болит, но и, кроме того, вон процесс теперь затевается.