Ипподром
Шрифт:
Лева встал, Турилин хотел было предложить ему стакан воды, но только откашлялся, тоже встал и вышел из-за стола.
– Как отец поживает? – спросил он, прошелся по кабинету, остановился у окна, повернувшись к Леве спиной.
– Спасибо, – ответил Лева, – и мама здорова. Мои знаменитые родители чувствуют себя отлично.
– Зря петушитесь, – продолжая смотреть в окно, сказал Турилин, – ваша мама лет пять назад нам очень помогла. Попросите рассказать, удовольствие получите. Садитесь, Лева. – Турилин вернулся на свое место и спросил: – Как дальше
– Я сам найду Кунина, – ответил Лева, – не улыбайтесь, пожалуйста, выслушайте меня.
– Какие сейчас улыбки? – искренне возмутился полковник. – Говорите, коллега, я весь внимание.
Лева изложил свой план. Турилин обдумал его и сказал:
– Предъявите ваше личное оружие.
Лева провел ладонями по пиджаку, словно не знал, здесь пистолет или нет, и развел руками. В отличие от Левы полковник, когда сердился или волновался, бледнел.
– Константин Константинович, я же на конюшне работаю, пиджак снимать приходится, – перешел в наступление Лева. – Сейчас я бы пистолет и без вашего напоминания взял бы. – Он врал самозабвенно, боялся, что начальник сейчас передумает, и торопливо говорил: – Убийцу ищем, я же понимаю, взрослый человек я, Константин Константинович. Я очень аккуратный и осторожный…
– Задерживать Кунина лично я категорически вам запрещаю, – прервал Леву Турилин. – Вы меня поняли? Установите его местонахождение, остальное вас не касается.
– Обещать не могу, – ответил Лева и развел руками. – Простите, товарищ полковник, тогда от моего плана лучше отказаться. – Он начал убеждать Турилина, приготовился к длинному разговору, но полковник неожиданно сразу согласился.
Приписав столь легкую победу своему красноречию, Лева позвонил Наташе, предупредил, что скоро приедет, и, взяв из сейфа пистолет, вышел на улицу.
Как только за Левой закрылась дверь кабинета, полковник распорядился, чтобы оперативная группа из районного отделения не выпускала Гурова из поля зрения.
Глава 10
Наступила ночь. Лева с Анной уже два часа сидели в сквере. Сопровождавшая их оперативная группа расположилась в машине, из которой пустынные улицы и сквер просматривались отлично.
Старший группы – капитан Свиридов дремал на переднем сиденье, водитель тоже дремал. Молодые лейтенанты Люся Козлова и Виктор Болтянский наблюдали за Гуровым и Аней.
А в сквере Анна в который раз взяла у Левы сигарету, закурила и устало сказала:
– Да не знаю я, где он, ей-богу, не знаю.
– Не лгите, знаете. – Лева тоже мусолил сигарету, но не зажигал ее. – Я считал вас сильной, а вы трусливый, жалкий человечек. Сказали бы честно: знаю, но вам не скажу, и точка. Правду выговорить пороху не хватает?
Задуманная Левой операция началась прекрасно. У Наташи он пробыл лишь несколько минут, договорился, что будет звонить, и ушел. Он боялся, что Анна не захочет с ним встретиться, но девушка согласилась.
Два с лишним часа Лева уговаривал Анну сказать, где находится Кунин.
– С официантом в ресторане вы наглы и храбры. Официант вам ответить не может. А меня испугались. Нос повесили, бубните одно и то же.
Анна раздавила сигарету ногой, резко подняла голову, посмотрела в глаза.
– Ну, так что ж? – подзадорил Лева. – Все? Кончился порох в пороховницах? – Он встал и поклонился.
Анна кусала губы, молчала. Лева расхохотался ей в лицо.
– Вот так! С официантом проще – он беззащитен. А вот попробуйте со мной быть храброй. Вот, мол, знаю, да не скажу.
– Знаю! – Анна вскочила. – Знаю и не скажу! – Она резко повернулась и пошла по аллее.
Лева крикнул ей вслед:
– И бегом?! – Он не двигался с места, понимал, либо заставит ее остановиться, либо проиграл. – Страшно, аж невмоготу?
Аня остановилась и повернулась.
– Да кто тебя боится? Кто?
– Жанна д'Арк! – Лева вновь рассмеялся, стоял, к девушке не подходил.
Тогда она сделала навстречу к нему несколько шагов, Лева сел на скамейку, достал сигареты.
– Закуривайте и успокойтесь.
– Что вам от меня нужно? Что вы ко мне пристали? – Она устало вздохнула.
– Коля недавно вам позвонил?
– Позвонил, – с вызовом ответила Анна и повторила: – Позвонил. Только вам я ничего не говорила и больше ничего не скажу. Один на один, недоказуемо. Презумпция невиновности, – выпалила она скороговоркой весь запас юридических знаний.
Лева молчал. Он вспомнил огромного следователя прокуратуры и молчал. Сначала Анна смотрела на Леву с вызовом, на-ка, мол, выкуси. Через минуту она отвернулась, а еще позже тихо сказала:
– Ну, я пойду… – И не двинулась с места.
– Один на один вам со своей совестью оставаться сейчас не советую, так как нет у вас никакой презумпции невиновности, – медленно, подражая следователю, скучным голосом говорил Лева. – А есть вина, пока она маленькая, расти та вина будет не по дням, а по часам. Судить вас будут не по кодексу, а по совести. От совести никуда не денешься. Будет Коля сидеть десять лет, все время вас будут судить. Коля вернется, он судить станет. Он вам любовь, а вы ему подлость и трусость. За что же вы его так? Веснушки у него, недотепа он, конечно. Он вас любит, верит, позвонил, помощи искал, а вы?