Ириска
Шрифт:
– Ты имеешь в виду – для туристов, или?..
На вид непонятно, сколько мне лет —
то есть нужно ли за меня волноваться.
– Я путешествую, – говорю ей.
Улыбка становится шире, женщина явно расслабилась.
К этому я привыкла —
соврешь, и
люди вздыхают с облегчением:
не нужно беспокоиться, что-то делать.
Учителя у нас в школе все такие.
Спрашивали,
от наших тетрадей:
«Дома все в порядке, Эллисон?»
Я охотно кивала. Снимала
с их плеч тяжкую ношу – заботиться.
Женщина из кондитерской советует:
– На Саммерлиз-Кресент есть неплохой отель, с завтраком.
В это время года можно снять неплохой номер.
Довольно дешево.
О да, я найду где остановиться.
Привлекать внимание
Нельзя привлекать внимание.
Я должна выглядеть так, будто есть какая-то цель:
нужно куда-то идти.
А мне никуда не нужно,
и это заметно.
– Эй, красавица, улыбнись!
Мужчина в машине сбавляет скорость,
едет рядом со мной.
– Хочешь прокатиться? Залезай.
Я ускоряю шаг. Дорога вверх по холму.
– А куда ты идешь?
Тебя кто-то ждет?
Садись! Милая, я не кусаюсь.
Останавливается на красный свет,
и я спешу
скрыться из виду,
вниз по переулку —
бегу, бегу, бегу.
Переулок кончается,
и передо мной дорожка, ведущая к дому Марлы.
Меня обгоняет мужчина с собакой.
Сзади громко сигналит автомобиль.
Стук, скрип
Ветер треплет окошко в сарае – стук, скрип.
Дождь барабанит по крыше.
Сижу в темноте,
сжавшись в комок,
пытаюсь согреться.
Да уж, надо признать,
когда уходила —
такого
не представляла себе.
А
без телефона
Келли-Энн никогда не найдет меня.
День рождения
Келли-Энн разбудила меня рано:
– Вставай, лентяйка, у тебя день рождения!
Приготовила французские тосты
с ягодами и взбитыми сливками.
После завтрака вручает мне пакет —
лук и стрелы, я столько об этом мечтала!
Конечно, не настоящие – стрелы не острые,
на конце присоски.
Келли-Энн купила и мел, которым рисуют на окнах,
начертила разноцветную мишень.
Мы
все точнее.
Наверное, нам хотелось уметь защищаться,
сражаться.
Келли-Энн всегда была на моей стороне.
Будто не слышит
Марла осматривает куст лаванды
в горшке на веранде.
Пегги возится на кухне.
Наблюдаю за ними из окна в сарае.
Марла что-то бормочет.
Пегги кричит ей:
– Что? Что вы говорите?
– Когда приедет Мэри? – громко повторяет Марла,
громче, чем нужно.
– Нужно что-нибудь еще приготовить,
хоть бутерброды.
В прошлый раз, когда она приезжала,
была похожа на этих… скейтбордистов.
Худющая. Так и хотелось ее накормить.
Я улыбаюсь, не совсем понимая,
о чем она говорит.
Ну, а Пегги, похоже, и не пытается вникнуть.
Марла срывает лаванду.
Растирает между пальцами,
нюхает.
Смотрит в сторону сарая.
Стою не шелохнусь.
Пегги выходит во двор. Произносит:
– Так, вам надо выпить таблетку.
Уводит Марлу от горшка с лавандой;
будто не слышит,
что говорит ей Марла.
Вместе с ними в дом влетает оса.
Компаньонка
Марла, конечно, может рассказать обо мне,
но Пегги же не слушает.
И вообще,
не защитит
ее от любого
вторжения —
непрошеного гостя,
взломщика,
вора.
Буду призраком.
Буду – Ириской,
или Тарой,
или Кларой,
или Клэр,
кем угодно – как хочет старушка.
Это, конечно, не значит, что Эллисон позволяется
все.
Буду тихой, как мышка,
почти невидимкой.
Вовсе не смертный грех —
называть себя другим именем.
Пожалуй, останусь.
Никто не поверит Марле,
даже если она меня заподозрит.
Ей в ответ ухмыльнутся, пообещают:
хорошо, мы осмотрим дом.
Подумают – сумасшедшая.
Останусь, буду брать все что нужно.
И никто мне
не помешает.
Он забыл
– Не смей спускаться вниз, пока не разрешу.
Слышишь меня?