Irresistible

Харлоу Мелани

– Мак, - задыхалась она.
– Заставь меня кончить. О Боже, вот так. Мне нравится, когда ты делаешь это сначала мягко, так медленно и сладко, как будто не можешь насытиться.

– Да, блядь. Я боролся с собственным оргазмом, который грозил накрыть меня в любой момент.

– А потом ты делаешь это быстрее и сильнее, а мои руки находятся в твоих волосах, и я так сильно кончу для тебя…

Ее слова превратились в мягкие, умоляющие звуки, которые становились все громче и интенсивнее, и я представил,

как она лежит с рукой между бедер, ее ноги раздвинуты, а тело пульсирует от удовольствия, когда она произносит мое имя снова, снова и снова.

Моя нижняя часть тела напряглась, и я толкнулся в скользкую руку.

– Мне нужно тебя трахнуть, - сказал я ей. Сейчас.

– Да. Сделай это, - сказала она, задыхаясь.
– И не останавливайся.

– Боже, мой член такой твердый. И ты такая мокрая, и такая тугая, и ты принимаешь его так глубоко...

– Я чувствую тебя, - прошептала она.
– Мне нравится, как ты двигаешься, как ты заполняешь меня, как твое тело ощущается на моем. Я люблю твой большой, твердый член внутри меня, ты входишь так глубоко, что мне хочется кричать.

– Продолжай говорить.

Мое тело было на грани, кожа гудела, мышцы были напряжены. Я слушал ее голос и позволял ее словам, ее дыханию и воспоминаниям о ее маленькой сладкой киске, сжимающейся вокруг моего члена, приближать меня к разрядке.

– Я люблю, когда ты груб со мной. Когда ты говоришь мне, что делать. Когда ты берешь все в свои руки и заставляешь меня чувствовать, что я бессильна перед тобой. Когда ты трахаешь меня так сильно, что я даже не могу дышать, и все, чего я хочу, - это почувствовать, как ты кончаешь. Я хочу все до последней капли. Дай мне это, - призывала она.

Слышать, как она становится жадной и требовательной, было так чертовски горячо, что я не выдержал.

Выкрикивая цепочки проклятий, которыми мог бы гордиться любой морской пехотинец, я взорвался на всю свою обнаженную грудь и живот толстыми, горячими, пульсирующими лентами.

После этого я услышал ее задыхающийся смех.
– Ты все еще там?

– Думаю, да. Мышцы моего живота отказывались разжиматься.
– Черт. Это было так горячо.

– Было. Но я все еще хочу, чтобы ты действительно была здесь.

– Я знаю. Я тоже. Наверху что-то стукнуло. Я сделал паузу и прислушался.
– Черт. Надеюсь, я не был слишком громким.

Она вздохнула.
– Я тоже.

– Дай мне минутку. Я тебе перезвоню.

– Хорошо.

Бросив телефон на кровать, я пошел в ванную и привел себя в порядок, затем натянул джинсы, надел футболку и поднялся наверх, чтобы проверить детей.

Все трое крепко спали, но Милли, очевидно, пошевелилась, и сбила книгу с тумбочки. Должно быть, я услышал, как она упала на пол. Подняв книгу, я тихо вышел из ее комнаты и спустился к

себе.

Я перезвонил Фрэнни.
– Привет, извини. Просто хотел проверить, как там дети.

– Все нормально. С ними все в порядке?

– Они в порядке. Я сел на свою кровать и выдохнул.
– Но мне нужно быстро принять душ и подняться в комнату Уинни, хотя я, наверное, буду спать там на полу, потому что ее кровать очень маленькая.

Она сочувственно рассмеялась.
– Бедняжка. Я бы сказала тебе, что в моей кровати много места, но это, наверное, не поможет.

Я застонал.
– Нет, не поможет.

– Ну, место рядом со мной твое в любое время, когда ты сможешь прийти.

– Спасибо. Хотел бы я знать, когда это будет.

– А как насчет ночи свадьбы?
– с надеждой спросила она.

– Да, тогда мои предки будут здесь. Это возможно.

– Не волнуйся, я не буду на это надеяться, - быстро сказала она.
– Это просто идея.

– Мне она нравится. Я выдохнул.
– Дай мне посмотреть, что я могу сделать.

– Хорошо. Она зевнула, затем хихикнула.
– Ты утомил меня.

– Вот здесь я пошучу о том, какой у меня большой член.

– Это не шутка, - сказала она.
– И я буду думать об этом каждую ночь, пока снова не смогу получить тебя.

– Ты действительно хочешь помучить меня, не так ли?

– Да. Она мягко засмеялась.
– И нет. Я просто хочу быть с тобой, вот и все. Я знаю, что это совершенно ново, но мне очень приятно.

– Да.

– Так что прости меня, если я немного увлекаюсь. Я так давно испытываю к тебе эти чувства, что едва ли помню время, в котором ты не заставлял мое сердце биться чаще.

– Правда?

– Правда. Но я была уверена, что ты видишь во мне только ребенка.

Я фыркнул.
– Нет. Я имею в виду, я думал, что ты слишком молода и не подходишь мне, но я помню, как в прошлом году на рождественской вечеринке мне захотелось перекинуть тебя через плечо, отнести в свой кабинет и трахнуть тебя на моем столе.

– Что?
– вскрикнула она.
– Ты никогда ничего не говорил!

– Что, черт возьми, я должен был сказать? Я спросил, смеясь.
– Там были твои родители. И мои дети. И все, с кем мы работаем.

– И правда. Но, черт возьми. Хотела бы я знать. Ты хорошо это скрывал.

– Мне пришлось. Я говорил себе, что хотеть тебя это неправильно.

– Ты передумал?
– мягко спросила она.

– Хороший вопрос. Я решил быть честным.
– И да, и нет. Я все еще беспокоюсь о том, что подумают твои родители. И я беспокоюсь о том, что произойдет, когда ты поймешь, что я не стою всего того дерьма, с которым тебе приходится мириться из за меня.
–

– Что, по-твоему, произойдет?
– спросила она.