Irresistible
Шрифт:
– В четыре. Потом фотографии, потом коктейли, потом ужин.
Я пересказал план, который мне дал Вудс. В отличие от меня, у всех женщин были трехстраничные маршруты на сегодня с цветной кодировкой.
– Лучше поторопиться, - сказала моя мама.
– Уже почти два, и снова идет снег. Ты останешься в гостинице на ночь?
Я нахмурился, глядя на свое отражение, и снова потянул за узел. Воротник был немного тесноват.
– Может быть. Я дам тебе знать.
– Просто останься. Она вошла в комнату и повернула меня лицом к себе, суетясь с моим галстуком.
– Так ты сможешь
Девочки захихикали, и я бросил на них зловещий взгляд, прежде чем оттолкнуть руки матери.
– Ладно, хватит. Мне пора идти.
– Пока, папочка! Все трое спрыгнули с кровати и набросились на меня с объятиями, пока я пытался выйти за дверь.
– Повеселись!
Я обнял и поцеловал их, чмокнул маму в щеку, помахал папе, который сидел на диване и смотрел футбол, и поспешил выйти через заднюю дверь.
По дороге в Кловерли, которая была дерьмовой из-за снега, я решил, что не собираюсь проводить ночь с Фрэнни. Это было слишком эгоистично. Я придумаю какую-нибудь отговорку, почему мне нужно домой, а завтра, может быть, мы сможем поговорить.
И тут я увидел ее.
Около четверти четвертого она заглянула в комнату, которую женихи использовали в гостинице, чтобы дождаться начала церемонии.
– Все в порядке?
– Заходи, - позвал Вудс.
Фрэнни вошла в комнату, и у меня чуть не подкосились колени. На ней было черное бархатное платье, которое обтягивало ее изгибы. У него были короткие рукава, глубокий V-образный вырез, и оно доходило ей до колен. На ней были остроносые черные туфли на высоком каблуке с ремешком на лодыжке, а ее волосы, украшенные золотыми нитями, были распущены и волнистыми прядями ниспадали на одно плечо. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не броситься к ней и не зарыться в нее лицом.
– Пора, - сказала она, улыбаясь, на ней была помада глубокого красного оттенка.
– У меня есть инструкции, мне нужно забрать вас, ребята, и отвести в амбар.
– Наконец-то. Вудс выглядел взволнованным.
– Ты взял кольца?
– спросил он меня.
Я похлопал по карману.
– Взял.
Когда мы шли к амбару, нам пришлось выйти на улицу, и я подождал , чтобы идти в ногу
с Фрэнни.
– Ты выглядишь великолепно, - сказал я ей.
– Но ты, наверное, замерзла. Возьми мое пальто. Я выскользнул из своего пальто и накинул его ей на плечи.
– Спасибо, - сказала она, застенчиво улыбаясь мне.
– Ты тоже хорошо выглядишь.
– Как ты?
– спросил я.
– Хорошо. Она посмотрела вперед на Вудса, который практически бежал к сараю, и рассмеялась.
– Он так взволнован.
– Да.
– Я так рада за него. За них обоих. Затем она вздохнула.
– И я завидую.
– Потому что ты хочешь выйти замуж?
– Ну, да, однажды. Но, наверное, в основном я завидую тому, что им так легко быть вместе. Я бы хотела, чтобы так было и у нас. Ты можешь остаться на ночь? Она с надеждой улыбнулась мне.
Я нахмурился и открыл для нее дверь в сарай, разрываясь
– Думаю, да.
Ее улыбка расширилась, а в глазах заплясали огоньки.
– Хорошо. Ладно, возьми свое пальто. Я пойду сообщу Эйприл, что ты здесь. Не двигайся.
Я смотрел, как она уходит, и чувствовал себя дерьмово. Я стоял рядом со своим лучшим другом, когда он женился на любви всей своей жизни, и чувствовал себя как дерьмо. Я смотрел, как они произносят клятвы, надевают кольца друг другу на пальцы, делят свой первый поцелуй в качестве мужа и жены, и каждый момент заставлял меня чувствовать себя еще хуже.
Потому что я знал, что Фрэнни тоже смотрит, и видел, как она широко раскрывает глаза от удивления, плачет от эмоций, улыбается от радости. Возможно, она мечтала о том дне, когда она пойдет к алтарю под руку с отцом, сияя от счастья, как Стелла, ее будущий муж будет ждать ее, чтобы взять за руку, начать новую жизнь, создать семью. Я никогда не смог бы дать ей этого. Я не мог дать ей ничего. Я даже не мог поцеловать ее на глазах у детей.
По мере того, как длился вечер, мне становилось все хуже и хуже. Я заставлял себя улыбаться на фотографиях. Я едва притронулся к своему ужину. Я напряженно наблюдал со своего места за главным столом, как жених и невеста танцевали в первый раз, потягивая второй бокал виски.
Фрэнни сидела со своей семьей, и я видел, как на протяжении всего ужина она смотрит на меня из другого конца зала, но я ни разу не посмотрел ей в глаза. Меня убивало осознание того, что я должен разбить ей сердце. И я не хотел делать это сегодня, но я не был уверен, что смогу выдержать еще. Я никогда не был тем, кто откладывает то, что должно быть сделано. Зачем продлевать эту пытку?
После того как подали торт и начались танцы, она подошла к тому месту, где я сидел, с бокалом шампанского в руке.
– Привет, - сказала она, улыбаясь.
– Привет.
– Тебе не понравился торт? Она указала жестом на мою тарелку с десертом, которая все еще была не тронута. Я не откусил ни кусочка.
– Я не настолько голоден.
Ее брови приподнялись.
– Я никогда раньше не слышала, чтобы ты так говорила. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Вообще-то, не очень. Я ослабил узел на своем галстуке.
– Мне немного жарко.
– Ну, я пришла узнать, не хочешь ли ты потанцевать, но, может быть, вместо этого ты хочешь немного подышать свежим воздухом?
– Да. Воздух был бы кстати.
Она поставила свое шампанское на стол.
– Позволь мне взять пальто из гардероба.
– Ты можешь надеть мой пиджак. Я стряхнул его с плеч, и она повернулась, чтобы просунуть руки в слишком длинные рукава.
– Спасибо. Она обхватила себя руками.
– Ммм. Приятно и тепло. Она понюхала воротник.
– И пахнет хорошо.
Когда мы подошли к задней части сарая и пробрались через двери, ведущие в крытый внутренний дворик тошнотворное чувство в моем нутре усилилось. Летом гости свадьбы тоже были бы здесь, но поскольку был февраль, мы были предоставлены сами себе.