Исав

Андерсон Пол Уильям

Долмади исполнил ритуал вежливости с жителем Нагорья, который для сулейманита был довольно высок и строен. Его оружие составляли томагавк с каменным наконечником и покупная винтовка, специально сконструированная для этой планеты. Обилие разноцветных драгоценностей и браслетов свидетельствовало о том, что он — обычный варвар. Тем не менее они были неплохими ребятами, эти горцы-кочевники. Если уж они заключили сделку, то выполняли ее условия с такой педантичностью, какая вряд ли была доступна людям.

— Так что за беда, из-за которой меня сюда призвали, Вождь? Может, твой караван встретился с бандитами на пути к Побережью? Я буду рад помочь тебе оружием.

Вождь, не привыкший

говорить с людьми, вскоре перешел на язык сулейманитов, к тому же на свой собственный диалект, и понять его стало совершенно невозможно. Тогда вперед вышел, ковыляя, один из карликов. Долмади узнал его. Незаурядный ум этого тщедушного существа, как губка, впитывал все доступные ему знания о Вселенной, и поэтому карлик порой был просто незаменимым советчиком или консультантом.

— Позвольте мне спросить его, Посредник и Талассократ, — предложил он.

— Будь любезен, Советник, — согласился его повелитель.

— Я был бы тебе весьма обязан, Переводчик, — произнес Долмади, как можно старательнее имитируя напыщенный жест благодарности.

Соблюдая правила этикета, Долмади пытался скрыть свою тревогу и, затаив дыхание, ждал разъяснений. Неужели случилась какая-то настоящая катастрофа?

Он мысленно повторил все, что ему было известно, словно надеясь найти в этих данных какой-то до сих пор не замеченный выход.

Из-за малого осевого наклона Сулеймана времен года на нем не было. «Голубой Джек» предпочитал холодный сухой климат Нагорья и давал там урожаи круглый год. Примитивные аборигены, охотники и собиратели, рвали его по пути, во время своих странствий. Каждые несколько земных месяцев такие племена посылали своих представителей к одному из наиболее высокопоставленных вождей кочевых общин, чтобы тот обменял высушенные листья и плоды на нужные им товары. Для этого формировался караван, совершавший долгое путешествие, чтобы доставить тюки «голубого Джека» на базу, где люди принимали их. В среднем каждый месяц прибывало не менее двух караванов. Четыре раза в течение земного года грузовые суда с Артемиды увозили содержимое пакгаузов базы и оставляли куда более ценный груз: письма, магнитные записи, журналы, книги и новости со звезд, которые так редко можно было увидеть на этих мрачных небесах.

Такая система была, может быть, не самой эффективной, зато самой дешевой, особенно если подсчитать, во сколько обошлась бы разработка плантации растений, учитывая капиталовложения и оплату труда цивилизованных рабочих.

При этом закупочные цены должны были оставаться весьма низкими, иначе предприятие из не слишком доходного превратилось бы в убыточное и вскоре его пришлось бы ликвидировать. По сути дела, Сулейман представлял собой типичный аванпост известного рода: для ученых — увлекательный предмет изучения и возможность заработать репутацию в своей отрасли; для посредников — сравнительно легкая работа, первая ступенька той лестницы, на вершине которой ждали престижные, заманчивые, по-царски оплачиваемые руководящие должности.

Во всяком случае, так было до сих пор.

Переводчик повернулся к Долмади.

— Вождь говорит следующее, — пропищал он. — За последнее время в Нагорье появились, как он их называет… Нет, думаю, одним словом этого не объяснить… В общем, как я понял, это какие-то машины, которые движутся, собирая «голубой Джек».

— Что?!

Долмади не сразу понял, что произнес это слово по-английски. В ушах внезапно сильно зашумело, и сквозь этот шум он расслышал, как Переводчик продолжил:

— Дикие племена в испуге покинули эти места. Машины пришли и забрали запасы, приготовленные для следующего обмена. Это рассердило кочевников вот этого Вождя, которые

собирали караван, и они решили протестовать. Издалека они увидели корабль, похожий на большие летающие корабли, которые садятся здесь, и что-то вроде здания. Те, кто наблюдал за работой машин, были невысокими, со множеством ног и когтистых лап вместо рук, с длинными носами… Робот-сборщик приблизился к кочевникам, послал молнию, и она ударила возле них. Они поняли, что нужно убегать, пока следующий выстрел не убил кого-нибудь. Сам Вождь взял несколько запасных скакунов и помчался сюда так быстро, как только мог. Это все, что я могу передать словами.

Долмади с трудом перевел дыхание. Во рту у него пересохло, колени ослабли, желудок подскочил куда-то к горлу.

— Бабуриты, — пробормотал он. — Должно быть, это они. Но почему они так поступают по отношению к нам?

Кустарник, травы, листья на редких деревьях отбрасывали густые тени. То тут, то там эту черноту оживляли пятна красных, коричневых, голубых цветов или аммониевая река, струившаяся с холмов. Вдали ослепительно сверкала цепь ледяных гор. Двадцатичетырехчасовой день Сулеймана угасал, и лучи Османа едва пробивались сквозь клубящуюся красноватую влажную пелену. Отовсюду поднималась мгла, словно темная стена, по которой были размазаны ветвистые молнии. Раскаты грома в этом густом воздухе отдавались в ушах Долмади, словно резкая барабанная дробь, но он не обращал на это внимания: порывы ветра, толкавшие его машину, воздушные ямы, в которые она проваливалась, требовали от пилота полной сосредоточенности. Флайер, снабженный кибером, — слишком дорогой аппарат для этой малоприбыльной планетки.

— Это там! — крикнул Вождь. Он сидел вместе с Переводчиком за перегородкой, отделявшей кабину от их снабженного обзорным куполом отсека, в котором сохранялись естественные условия. Из уважения к его предрассудкам (или как еще это можно назвать?) экраны интеркома были отключены, работал только радиофон.

— В самом деле, — более спокойно произнес Переводчик. — Я тоже начинаю что-то различать. Чуть правее от нас, Посредник, в долине возле озера, видишь?

— Минуту.

Долмади зафиксировал руль высоты. Машину бросало из стороны в сторону, зубы выбивали дробь, но гравиполе не давало флайеру рухнуть вниз. Наклонившись вперед, Долмади повис на ремнях и, стараясь не обращать внимания на навалившуюся страшную тяжесть, отрегулировал панорамный экран.

Трансформируя световые частоты, укрупняя и фокусируя изображение, экран постепенно начал показывать четкую картину. Среди кустов и аммиачных гейзеров возвышался космический корабль. Долмади опознал в нем грузовик класса «Холберт-Х», относившийся к типу кораблей, обычно производимых для продажи водорододышащим существам. Он, без сомнения, имел и какие-то модификации в соответствии с потребностями своих владельцев, но Долмади таковых не заметил, за исключением орудийной башни и пары пусковых ракетных установок.

Рядом с кораблем шла сборка какого-то сооружения из готовых стальных и железобетонных элементов. Роботы-строители, должно быть, спешили и работали без передышки: куб был уже более чем наполовину готов. Долмади успел заметить вспышки энергосварки, похожие на крошечные вспыхивающие звезды. Живых существ не было видно, а рисковать, приближаясь к кораблю, он не хотел.

— Видишь? — обратился он к изображению Питера Торсона, переключая картинку на другой экран.

Там, на базе, его инженер утвердительно кивнул, поняв ситуацию. Позади него стояли четверо остальных обитателей базы. Казалось, они были не менее напряжены и встревожены, а Ивонна, пожалуй, даже более, чем сам Долмади.