Шрифт:
Звонок в дверь прозвучал неуверенно. Хотя трудно объяснить, как мог быть неуверенным сигнал домофона, живущего своей собственной своей жизнью и срабатывающего от нажатия кнопки.
Но тем не менее, привычный сигнал звучал так, будто нажавший передал электронике свое внутреннее состояние: тревожно и с сомнением, не стоит ли убежать, пока еще не открыли.
Взглянув на дисплей, я увидел молодую женщину.
Она казалась маленькой и куда более невзрачной, нежели я ожидал. Я даже подумал, что произошла ошибка, что явилась не она, а какая-то другая,
Сняв трубку, я осторожно кашлянул.
– Это я… Эшли… – дрожащим голосом откликнулась гостья.
Сомнений не осталось, пришла действительно она. Вряд ли кто-то мог явиться случайно с таким дурацким вымышленным именем.
Я вздохнул непонятно от чего и пошел открывать.
Женщина как-то странно – я бы сказал, затравленно – оглянулась по сторонам. На нее смотрели лишь равнодушные глазки, за которыми не было никого, поскольку соседи-навозники еще вчера разъехались по своим садовым участкам. После этого она, не говоря ни слова и отодвинув меня, скользнула внутрь и сама закрыла за собой мою дверь. И даже попыталась запереть, чего у нее не вышло, поскольку замки были непростыми.
– Дай помогу, – сказал я и запер все сам.
Сначала наружную дверь – стальную, затем внутреннюю – обитую кожзаменителем.
После этого обратился к ней:
– Ну, привет, что ли?
– Привет, – тихо ответила женщина и протянула руку.
Ладонь ее оказалась холодной и напряженной.
1
– Кофе?.. – предложил я, оценивая гостью.
И пытаясь применить к ней шкалу основных типов женщин, которые приезжают в незнакомому – точнее, виртуально знакомому – мужчине с конкретной целью разового секса.
Наиболее искушенные, темпераментные и раскомплексованные набрасывались уже в прихожей – хватали за цель визита, грозя вырвать ее с лоскутом брюк.
Хорошо воспитанные и пытающиеся это доказать почти спокойным тоном спрашивали, где находится душ, и просили дать чистое полотенце. А если повезет, то еще и банный халат – такая вещь в доме профессионального холостяка, по их мнению, должна была иметься обязательно
Ну и наконец третьи, играя по длинно прописанным нотам, сначала просились на кухню: попить кофе, погрызть печенек – то есть создать иллюзию давнего знакомства, вводящую в атмосферу разврата.
Причем неверным оказалось бы мнение, будто с точки зрения качественного интимного дела первый тип был оптимален, а с третьим вряд ли ожидалось что-то путное.
Тут дело обстояло обратным образом: случалось, рванув в прихожей мое причинное место, тигрица раздевалась прямо тут и принуждала к соитию на тумбочке для обуви. К акту ураганному, но не несущему мне ничего, кроме ощущения неуправляемой стихии. Такая бурно наслаждалась сама, а потом исчезала быстро, не подмывшись, оставив меня с мокрым концом и томительным ощущением неудовлетворенности в нижней части тела.
Зато третья после десяти минут беседы за чашкой кофе устраивала несколько часов феерического секса со взлетами и падениями, с бешеной скачкой и недвижной лаской, со втыканием
Но эта, странная уже по выдуманному имени, явно не подходила ни под один из трех вариантов.
Хотя адекватность женщины для секса не значила ничего. Ведь в процессе соединения играл роль не ум, а определенные способности определенных ее частей, диаметрально противоположных голове.
И все-таки опыт: никогда не помнив точно, скольких разных женщин я поимел еще более разными способами, но прикидывая количество около трех сотен… – опыт знатока и ценителя в расцвете сил четвертого десятка говорил мне, что с этой гостьей что-то не так…
2
– …Чай…
Голос Эшли был таким же холодным, как и ее рука.
– Индийский, китайский, мелкий, листовой?
Роль изысканного бабника предполагала соответствующее разнообразие предложений.
– Обычный в пакетиках.
– Может, коньяку? – предложил я.
Сам я спиртного не употреблял; оно мешало полноте ощущений при интимном деле. Хотя скованной партнерше всегда предлагал рюмку-другую для разогрева. Но именно рюмку-другую, не больше. Потому что пьяная женщина в постели обычно оказывалась кошмаром, вместо нее стоило использовать по назначению молчаливый порнослайд.
– Н-нет ! – в глазах гостьи мелькнуло нечто, похожее на ужас. – Никакого спиртного! Только чай!
– Чай так чай, – покладисто ответил я, доставая коробку с разовой заваркой.
И понял, что женщина, вероятно, относится даже не к третьей, а к избегаемой мною на практике четвертой категории. Такой, которой и хотелось чего-то нового, но никак не удавалось переломить свой глупый стыд. Секс с такой бывал унылым, изнуряющим, лишенным сладости и не приносящим удовольствия ни одной из сторон. И оставляющим после всего открытым вопрос – для чего она ко мне приходила?
Я уже испытал сожаление, что расширил свой фильтр и связался с этой Эшли. Но тут же вспомнил, с какими упорством она выясняла мою внешность, как домогалась встречи у меня на квартире, требуя определенного дня – выходного – и определенного времени. И теперь уже вообще ничего не понимал.
Чаепитие прошло в полной тишине, нарушаемой лишь постукиванием чашек по блюдцам.
Правда, все-таки имея намерение начать дело чаем, а завершить совсем иной жидкостью, я посадил гостью так чтобы мог рассмотреть ее тело.
Лицо я рассмотрел сразу и нашел, что гостья была очень приятной во всех чертах.
Эшли была небольшой – я бы даже сказал маленькой. Но не худенькой, а крепкой. Точнее, слово «крепкая» означало почти «толстая»; но толстой моя гостья именоваться не могла. Тело ее имело правильные изгибы: выраженную талию, приемлемые бедра, гладкие колени и даже ровные икры. Да и место, которое составляло для меня главный элемент внешнего облика, тоже не подкачало: груди торчали из-под одежды не очень большими, но и не совсем маленькими полушариями.