Исцели меня собой
Шрифт:
– Лео говорит, что да. И бизнес его они с Ильей отбили и даже в плюс вывели. Лео как-то проговорился, что за всем стоял Герман.
– И что, его наказали?
– А это мне уже Марина сказала, и то под большим секретом. Германа свои же и грохнули, за махинации. Я считаю, и замечательно! А то, не дай бог, Лео и Илья полезли бы мстить… Тьфу-тьфу-тьфу! – Она сплюнула через левое плечо.
– Да уж… А Павел… Они встретятся, как думаешь?
– Я не думаю, Соня, я знаю. Лео не хотел, чтобы Павел приходил к нам домой. Но я его уговорила. Вернее, как… Павел хочет меня видеть, чтобы лично извиниться.
– Сегодня? – ахнула Соня. – А мне почему никто не сказал?!
– Лео решил, что даст ему пять минут, а потом выставит за дверь, - вздохнула Дина. – Так что посиделок и угощения никто не планирует. Я надеюсь на лучшее, но все же тебе не о чем беспокоиться. Может, они выпьют, а закусить в холодильнике всегда найдется. На большее рассчитывать не стоит.
– А-а-а… ладно… - разочарованно протянула Соня.
Если так, то у нее не будет шанса увидеть Павла. Если только издалека или случайно «столкнуться» с ним у калитки. Интересно, сильно ли он изменился? А если попытаться познакомиться с ним где-нибудь… в клубе? Он же не узнает прислугу.
– Соня… - окликнула ее Дина. – А у тебя все в порядке?
– Да. А что?
– Да ты какая-то задумчивая. Устала?
– А… Нет, все хорошо. Проводить тебя наверх?
– Я в гостиной прилягу. Спасибо за чай.
Соня вымыла чашки и убрала в холодильник фарш. Тефтели подождут. Самое время поставить тесто. Павлу нравились пироги, которые она пекла. Соня замурлыкала под нос песенку – признак прекрасного настроения и ожидания чуда.
Пожалуй, перед первым свиданием Павел так не волновался, как волновался перед встречей с Лео и его женой. Жена! Лео – глупец. От жен одни неприятности. В этом он на собственном опыте убедился. Впрочем, это личное дело Лео. Возможно, ему повезло больше, его жена – саба. Она хотя бы не убежит в панике, узнав, что отец ее детей – «извращенец».
Эта рана болела до сих пор. Даже теперь, когда после развода прошло более двух лет. Бывшая жена позволяла детям бывать у бабушки, матери Павла. Он сразу сказал, что придушит ее лично, даже если потом сядет в тюрьму, если его мать узнает о причине развода. Это подействовало, бывшая возила детей в подмосковный городок, в гости к бабушке Лике, правда, при одном условии – Павел не должен был появляться в это время у матери. Он согласился, потому что это единственный шанс знать, как живут его дети. Мама рассказывала ему о внуках и даже делала фотографии, чтобы он мог видеть, как они растут.
Павел не оставлял надежды, что когда-нибудь все изменится. Он любил своих детей, Митю и Алену, и жил теперь только ради них и матери.
И друзей терять не хотелось: настоящих, верных, преданных. Которые не отвернулись, когда он опустился на дно и накосячил так, что теперь сам себе был противен. Илья простил, а Лео, хоть и помогал, но не желал разговаривать.
Павел его понимал. Пусть Лео и не считал его больше другом, но сам Павел не мог думать иначе. И на его месте, наверное, тоже злился бы.
Павел нарушил один из постулатов БДСМ. Хуже того,
Он сожалел о том поступке. В трезвом уме он никогда не ударил бы женщину против ее воли. И уж тем более, не отправил бы ее на аукцион.
После долгого лечения и курса реабилитации Павел не сразу вернулся в Россию. Какое-то время жил во Франции. Илья помог ему снять маленький домик в провинции, и Павел провел там лето и осень. В декабре он, наконец-то, прилетел в Москву. По его просьбе друзья продали дачу – слишком многое там напоминало о прошлом – и купили ему квартиру в тихом престижном районе.
Среди навалившихся дел Павел выделял особенно важное – посмотреть в глаза женщине, которую обидел, и попросить у нее прощения. Илья уверял, что Дина не держит зла. Однако после предательства бывшей жены Павел был солидарен с классиком, воскликнувшим устами своего героя: «О женщины! Вам имя – вероломство!» Кто знает, что Дина нашептывает в тишине спальни мужу? Может, и ничего. Но извиниться перед ней – дело чести.
Думал, они встретятся на нейтральной территории, но Лео неожиданно пригласил в гости. Правда, это прозвучало так: «Дине нельзя шляться по ресторанам, поэтому заедешь к нам, если уж тебе приспичило. Надеюсь, пяти минут тебе хватит». Но чем черт не шутит? Вдруг удастся уговорить друга хотя бы выслушать его покаянные оправдания.
Павла ждали. Лео сам открыл дверь и смерил его тяжелым взглядом. Заметил букет и пакеты, усмехнулся и позволил войти.
– Привет, - поздоровался Павел.
– Привет. Раздевайся, проходи.
Дина встретила его в гостиной. Встала навстречу, придерживая рукой выступающий живот. Лео ничего не рассказывал, но Павел знал от Ильи, что Дина беременна. Да и о приемных детях, конечно же, знал.
– Добрый вечер, Павел…
– Просто Павел, - поспешно перебил он, сообразив, что Дина собирается величать его по имени-отчеству. – Простите. Надеюсь, что добрый.
Дина улыбнулась. Она не отводила взгляд, и Павел не мог отвести свой. В карих глазах без труда можно было прочитать настроение хозяйки дома: она волновалась, смущалась, сожалела. Но самое удивительное – она была рада видеть гостя. Ни презрения, ни обиды, ни лукавства. Ни грамма торжества.
Внезапно память выкинула злую шутку. Павел словно перенесся в тот день, когда Дина принесла ему деньги в клуб. Он практически наяву увидел, как эта милая девочка ползает в слезах у его ног, собирая купюры. Позже он узнал, что Дина привезла ему все, что у нее было, а деньги откладывала для детей. В наркотическом опьянении эта сцена его разозлила. Сейчас хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Лео встал рядом с женой, скрестив на груди руки.
– Мы тебя внимательно слушаем, - напомнил он Павлу о цели его визита.
– Это… вам. – Павел протянул Дине букет и корзину с фруктами. – Тут все самое натуральное и полезное… в вашем положении.
– Спасибо. – Дина приняла цветы, а корзину подхватил Лео. – Вы присаживайтесь. Я поставлю букет в воду и… Чай или кофе?
– Дина! – рыкнул Лео.
Она недовольно повела плечом, но открыто возражать мужу не посмела.
– Дина, спасибо, не стоит, - поспешно произнес Павел. – Позвольте мне принести вам…