Исцеляющее сердце

Овсянникова Екатерина

Проглотив ком волнения, я села рядом с супругом на полу и откинула с правой части шеи каштановые локоны, обнажая место для укуса.

Сердце громко билось в груди, словно кричало: «Клара, не делай этого!», но я его не слушала и смиренно сидела напротив Уильяма, ожидая исполнения того, ради чего, собственно, и был заключен этот брак.

Раз время пришло, то нет смысла оттягивать неизбежное…

Я молчала и слегка тряслась от волнения, а мой потерянный взгляд был направлен в сторону тлеющего камина…

Скоро

меня постигнет участь одного из этих угольков — огонь моей жизни погаснет и настанет лишь серая вечность небытия…

Дрожащей рукой Уильям нырнул в каштановые локоны и направил мое лицо к нему.

Что он хочет сделать? Ослабить мою боль и страх теми странными чарами?

— Мне очень… жаль… что так вышло, Клара… — болезненно выдавил из себя он, с жалостью смотря в мои изумрудные глаза.

— Уже нет смысла жалеть. Я хочу, чтобы эти приступы от проклятия перестали тебя мучать! Ты должен это сделать! Как минимум ради своего народа… — не знаю откуда во мне взялось столько храбрости, но я ответила ему практически без какой-либо дрожи в голосе.

Несколько секунд мы так и обменивались взглядами, и лишь трясущаяся рука Уильяма, что перебирала мои локоны, нарушала эту неловкую тишину. Чарующие серо-голубые глаза постепенно погашали в сердце страх, заменяя его желанием близости.

Что ж, так, наверное, даже и лучше… По крайней мере мне не придется, как Уильяму, мучаться от боли…

Пока я об этом думала, его теплые уста накрыли мои. Супруг двигался со свойственной его опасному состоянию дрожью, но все же уверенно и страстно, а вновь вторгшийся в мой рот язык вырывал негромкие стоны… Он придвинул меня ближе и усадил на себя. Его свободная рука медленно двигалась от талии все выше, чем заставляла меня млеть от удовольствия. Желая подыграть Уиллу, я обхватила его шею и нырнула одной рукой в темно-русые волосы, направляя тем самым наши движения.

Что же со мной делают эти чары… Просто уму непостижимо!

Но мне не было ни капельки стыдно! Наоборот, мне казалось, будто ничего и никого больше в этом мире нет… В этот момент мне нужен был только он.

Почему-то я почувствовала, что дрожь в его теле уменьшилась, а дыхание стало ровнее, хоть и все равно оставалось немного учащенным из-за нахлынувшей на нас страсти.

Отпрянув от уст, он снова стал осыпать поцелуями шею, постепенно спускаясь все ниже. Поддавшись чарам проклятия, я млела от неги и желала, чтобы он не прекращал. Уильям прижал меня к себе так сильно, что казалось, будто мы сейчас сольемся воедино…

И вот после очередного поцелуя он замер. Левой рукой он нежными движениями убрал скатившиеся на шею локоны, обнажая тем самым место для укуса. Взволнованно сглотнув, он потянулся к желанной коже, раскрыв рот, словно вампир. Частичка страха проскочила сквозь дурман чар, но я старалась о ней не думать… Я замерла и закрыла глаза в ожидании последнего нашего

контакта…

Чувствую легкое прикосновение его клыков. Они надавливают на кожу, но почему-то не спешат вонзаться, словно чего-то выжидая…

В реальность меня вернул пронзительный испуганный крик. Я бросила взгляд в сторону порога, откуда этот звук и послышался. Дверь все это время была не заперта, а на пороге стояла побелевшая от страха Лэйла. Трясясь от увиденного, она крепко сжимала себе рот руками и пускала слезы.

Похоже подруга увидела то, что ей не следовало видеть…

Осознав весь ужас ситуации, Уильям почему-то отпрянул от меня в сторону.

Но меня в этот момент очень волновала Лэйла. Она напугана и нужно успокоить ее!

— Какой кошмар… Нет! — воскликнула она и в страхе побежала прочь.

— Лэйла, постой! — пыталась окликнуть я подругу, но та уже пропала из поля моего зрения.

Супруг ослабил хватку и носом указал в сторону выхода.

— Иди успокой ее. Я пока что справлюсь.

И не знаю почему, но я ему поверила. Уильям продолжал пока сидеть на полу, но он уже не корчился от боли и не трясся. Его серо-голубые глаза с волнением смотрели в сторону порога, где только что стояла неожиданная гостья…

Согласно кивнув, я поднялась с пола и побежала за перепуганной подругой.

Пока я мешкала, Лэйла уже успела убежать к себе в домик. Когда я пришла, она лежала на кровати и горько плакала, уткнувшись лицом в подушку.

Я присела рядом на край кровати и погладила подругу по спине.

— Это так ужасно… Видеть, что сейчас, на твоих глазах, единственная и лучшая подруга лишится жизни! — причитала она, повернувшись на бок ко мне лицом. — Как же страшно мне в тот момент было осознавать, что мы с тобой даже не простились, и тебя вот-вот не станет…

— Прости, Лэйла… — понурила я взгляд. — Я и сама не знала, что так случится. Уильям страдал от настолько сильного приступа, что рухнул посреди комнаты и корчился от боли… У него, как и у меня, не было иного выхода, ибо я его единственный путь к исцелению от боли… По крайней мере на ближайший год…

Подруга вытерла глаза, шмыгнула носом, потом присела на кровати и крепко обняла меня.

— И ты меня прости… Теперь ты наверняка чувствуешь себя виноватой в моих эмоциях. Я должна была давно смириться с твоим не самым приятным долгом, но не могу… Кто ж в здравом уме примет смерть друга как должное?

— Ничего, все хорошо, — успокаивала я собеседницу, поглаживая ее темно-русые волосы. — Я тебя вполне понимаю и не злюсь.

На пороге послышались шаги. Уильям стоял в дверном проеме и смотрел на нас, иногда неловко отводя взгляд в сторону. Он не корчился от боли и не страдал, из-за чего в мыслях проскочила нотка удивления.

Уилл говорил, что настойка больше не помогает, а приступы просто так не проходят. Тогда как он сейчас спокойно стоит передо мной без единого намека на страдания?