Исчезающие Девушки
Шрифт:
Затем проскальзываю в маяк, нагнувшись за покрытым песком камнем, который сможет придерживать дверь приоткрытой. Теперь хоть немного света попадает в тёмное помещение. Кроме того, это пригодится Ники, если она сможет найти меня.
Внутри воняет несвежим пивом и сигаретным дымом. Я делаю шаг вперед, нащупываю выключатель и что-то - бутылка?
– откатывается в сторону. Потом сталкиваюсь с торшером и едва успеваю его поймать, до того как он упадет на пол. Лампа, запущенная генератором, еле-еле освещает винтовую лестницу, ведущую на верхние этажи маяка. Комната пустая, за исключением нескольких пивных банок и бутылок, сигаретных окурков и, странно, мужских
Красный диван унесли из помещения наверху. Даже до того, как я смогла найти другую лампу, уже поняла, что какой-то большой предмет недавно тащили через комнату – на пыльном полу остались видимые следы - и двигали вниз по лестнице. Но лампы остались, четыре из них с огромными колбами, как лампы для кино, и старый журнальный столик с темными окружностями пятен от стаканов. Кондиционер стоял в углу, его решетка вся была в пыли, пеноблоки и фанерные доски сложены у стены, вероятно, планировался ремонт, который так и не сделали. В другом углу валялся женский бюстгальтер с принтом пчелок на чашках.
На секунду я задерживаюсь на середине комнаты, борясь с желанием заплакать. Как я сюда попала? Как каждая из нас попадал сюда? Теперь все кончено: ложь, напряжение, подлость.
Помню, как мы с сестрой гонялись на велосипедах, - кто быстрее доберется до дома. На последнем повороте мыщцы моих бедер и ног горели, я желала не просто остановиться, но и сдаться, перестать крутить педали, позволить инерции нести меня последний квартал. То же самое испытываю и сейчас, - не триумф победы, а облегчение, что уже не надо стараться. Но остаётся еще одна вещь, которую я должна сделать.
Перемещаюсь по комнате в поисках чего-то, что свяжет Андре и Мэделин Сноу. Не знаю, что именно хочу увидеть. Но правда всегда выходит наружу. Эта фраза всё время крутиться в моей голове. Нет. Истина делает тебя свободным. Кровь возьмет свое. Кровь. У стены на полу замечаю малиново-коричневое пятно. Я присаживаюсь на корточки, ощущая легкую тошноту. Пятно размером с ладонь ребенка, почти впиталось в доски. Невозможно сказать насколько старое или свежее оно.
Внизу хлопает дверь. Я быстро встаю, сердце клокочет в горле. Внизу кто-то посторонний. Ники не захлопнула бы дверь. Она бы двигалась тихо и осторожно. Здесь только одно место, где можно спрятаться: позади фанеры и пеноблоков в углу рядом с лестницей. Двигаясь так тихо, как могу, и морщась всякий раз, как пол поскрипывает подо мною, я забираюсь в узкое темное пространство между строительными материалами и стеной. Пахнет плесенью и мышиными экскрементами. Я неудобно присаживаюсь на корточки и жду, стараясь услышать звуки внизу, - может чье-то движение, шаги или дыхание. Ничего. Ни шепота, ни скрипа, ни дыхания. Я считаю до тридцати, затем в обратном порядке до нуля. Наконец, вылезаю из своего тайника. Наверное, всего лишь ветер захлопнул дверь.
Когда выпрямляюсь, то замечаю отблеск чего-то серебряного, спрятанного под фанерой. Пальцами достаю это. Мир сжимается в узкую точку, места тут не больше, чем для вытянутой руки ребенка. Это браслет Мэделин Сноу. То, ради чего мы так тщательно обыскивали берег, когда я присоединилась к поисковому отряду. Её любимый браслет. Поднимаюсь на трясущихся ногах, сжимая
– Что за черт?
Голос Андре стал для меня полнейшей неожиданностью. Я не слышала, как он подошел. Он стоял на лестнице, сжав перила так, что побелели костяшки пальцев, его лицо искажала чудовищная ярость.
– Ты, - выплевывает он, а я не могу пошевелиться, не могу отреагировать.
– Какого черта ты тут делаешь?
Он делает два шага ко мне, отпуская перила. Я не думаю, просто бегу. Пролетаю мимо него, он откидывается назад, открывая мне достаточно пространства, чтобы я оказалась на лестнице. Вниз, вниз, вниз. Металлические ступени клацают как зубы под весом моих шагов, небольшая боль поднимается от лодыжек к коленям.
– Эй! Остановись! Стой.
Я мчусь на пляж, рыдания рвутся из моей груди, поворачиваю направо, слепо бегу по берегу. Андре вылетает из маяка за мной.
– Послушай. Послушай. Я просто хотел поговорить с тобой.
На одном из камней я теряю равновесие и случайно роняю браслет. В течение одной ужасной секунды не могу найти его; слепо ползу по мокрому песку, омываемому прибоем, вода просачивается сквозь мои пальцы и возвращается обратно в океан. Могу различить позади меня барабанящие шаги Андре и его гневное дыхании. Мои пальцы натыкаются на металл. Браслет. Хватаю его, вскакиваю на ноги, игнорируя сильную боль в ногах, и мчусь по склону к шоссе. Высокая песчаная трава колет мою голую кожу, но я игнорирую и её тоже. Затем взбираюсь между камней, используя толстые веревки из пляжной травы, чтобы подтянуть себя. Под ногами сыпется песок, грозя свалить меня вниз. Здесь настолько густая растительность, что я едва могу разглядеть трассу. Вижу лишь быстрые вспышки фар автомобилей, которые скользят по широкой стене из вьющихся лиан и униол. Продолжаю пробиваться вперед сквозь растительность, защищая одной рукой лицо. Я чувствую себя сказочным рыцарем, пытавшимся боем пробиться через заколдованный лес, который становится все гуще и гуще. Но это никакая ни сказка.
Андре, бранясь, тоже ломиться через заросли. Но падает. Я решаюсь оглянуться и вижу, как яростно качается трава, по мере того, как Андре пытается пробиться вперед. Наконец, заросли заканчиваются, и я сразу попадаю на трассу. Гладкая поверхность тротуара блестит, словно луна.
Пригнувшись, прохожу еще пару футов до дороги, наступая на пустые банки и пластиковые пакеты. Перепрыгнув через отбойник, поворачиваю налево, дальше от Сиротского Пляжа, дальше от бара «У Бимера» в сторону пустого побережья, где были недостроенные дома, деревянные доски которых уже образовали некое подобие огромных камней. Там, во мраке я могу избавиться от его преследования, могу прятаться здесь, пока он не сдастся.
Иду вниз по дороге, держась ближе к дорожному отбойнику. Одна из машин на быстрой скорости с шумом проноситься мимо меня, сигналя мне, из окон гремят с басы. Где-то вдалеке звучат полицейские сирены , - кто-то ранен или умер, еще одна разрушенная жизнь. Я оборачиваюсь. Андре тоже добрался до трассы. Лица не разглядеть, слишком темно.
– Господи-Боже!
– кричит он.
– Ты что совсем сошла с...
Что бы он там ни сказал, его дальнейшие слова глушит свист еще одной машины. Теперь больше сирен. Я не была так далеко на юге с ночи аварии и все выглядит незнакомым: по одну сторону шоссе острые камни, поднимающиеся от пляжа; по другую - скалистые холмы и сосны. Бежала ли Мэдлен Сноу этим путем? Поймал ли он её и вернул назад в маяк? Визжала ли она?