Исчезновение Лоо
Шрифт:
– Коу, - сказал Коробов и показал на себя.
– Коу, - повторил он и протянул руку к венерианцам, десятками глаз следившим за каждым его жестом.
– Лоо.
– Он указал на Лоо.
– Ко-ро-бов, - произнес он и указал на себя. Он хотел сказать "друзья" или "братья", но ему недоставало слова, которое могло бы иметь подобный смысл.
А небо еще больше посветлело, и в нем ясно слышался
Венерианцы повернули головы к небу, но продолжали молчать.
Тогда Коробов понял, что и ему нужно сделать паузу. То, что видят сейчас эти волосатые существа с круглыми без век глазами, с жадно оттопыренными клапанами носа и ушей, со ступнями, похожими на ласты животных, то, что они воспринимают сейчас, гораздо больше того, что он смог бы передать им словами их языка, даже если бы владел полным их запасом.
Вихрелеты один за другим шумно, поднимая клубы песка, садились на тесный остров. Из них выбегали люди в скафандрах, окрашенных в разные цвета. Рассветные сумерки смягчали краски, и фантастическая картина казалась нарисованной нежной пастелью.
Одним из первых на песок соскочил огромный широкоплечий Нгарроба. Думая, что все церемонии закончены, или просто забыв про них, он, обрадованный встречей с Лоо, бросился прямо к нему и сжал его в своих объятиях. Землянин, какой-нибудь нежный Гарги, тут же и погиб бы, вероятно, как шутил впоследствии сам индиец, но для Лоо стальные обручи африканца соответствовали самое большее легкому похлопыванию по плечу.
Счастливый, прекрасно настроенный, Нгарроба бросился жать руку Быру, стоявшему впереди остальных.
Коробов радостно рассмеялся. Нгарроба нашел то слово, которого не хватало Коробову, а заодно и способ его передачи.
Быр, осклабившись так, что рот раскрылся до ушей, действуя тоже скорее импульсивно, чем разумом, стиснул в ответ руку Нгарробе.
Это был самый опасный момент в жизни африканца, как признался он впоследствии.
"Я почувствовал, как кости у меня хрустят, - говорил он, - я напряг изо всей силы пальцы, чтобы они
Нгарроба побледнел, что стало заметно даже сквозь прозрачный шлем. С большим трудом он удерживался, чтобы не скорчиться и не упасть на колени. Когда жим его страшного друга ослаб, Нгарроба собрался с силой и что было мочи двинул Быра по плечу. Рука Нгарробы отлетела, точно от кожаной боксерской груши. Быр снова осклабился. Африканец закрыл глаза, ожидая ответного удара, от которого он отлетит метров на двадцать. Но Быр, видимо, не сообразил дать такой ответ. Он только зажмурился, как кошка, у которой почесали за ухом. Тогда Нгарроба дал ему еще два тумака, после чего оба почувствовали, что стали друзьями.
Эта сцена сняла все остатки напряженности. Неподвижные, словно скованные, фигуры венерианцев зашевелились.
– Ха, - произнесли несколько хриплых резких голосов.
Лоо поднял кверху дротик, и все замолкли.
Он протянул дротик Коробову, и тот взял его.
– Ха!
– воскликнули единодушно венерианцы.
– По-видимому, что-то вроде посвящения в охотники, - сказал Сун-лин.
Быр уже протягивал свой дротик древком, покрытым грубыми зарубками, Нгарробе.
– Ха!
– снова воскликнуло стадо.
– Дело подвигается вперед, - заметил Гарги.
– Отношения устанавливаются.
– Кто дежурный на станции?
– спросил Коробов.
– Ив.
– Пусть передает на Землю.
– Репортаж идет, - сообщил Гарги.
С островка на станцию, а со станции на Землю летели сигналы. На далекой родной планете люди затаив дыхание следили на телеэкранах за тем, как первые венерианцы вручали их посланцам символ дружбы - свои дротики. Оружие, которому никогда не суждено будет отныне быть обращенным против человека.
– Лоо!
– воскликнул Нгарроба.
– Черт! Иди, я тебя еще раз обниму. Ты все-таки молодец! Решил задачу, над которой мы так долго бились!
Лоо наморщил нос.
– И-дем, - сказал он отчетливо.
И все рассмеялись.