Исчезновение
Шрифт:
— А что со мной будет теперь? Я должна просто сидеть и ждать?
— Обязательно придет констебль и торжественно вручит вам повестку в суд. Кстати, у вас есть поверенный?
— Да, есть один старик в забавной маленькой конторе, где хранятся пришедшие на мое имя письма, пока я не заберу их. Она называется «Бинг, Пэрри, Пэрри и Бинг», только, мне кажется, в действительности он
— Тогда вам лучше сходить к нему и рассказать обо всем.
— Обо всем?
— Обо всем, что относится к делу. Вероятно, вы можете опустить ссору в «Лебеде» и еще кое-что, чего особенно стыдитесь. — Грант заметил, что она покраснела. — Только не скрывайте слишком много. Юристы предпочитают знать все, а шокировать их почти так же трудно, как полицию.
— Я шокировала вас, инспектор?
— Не сильно. Вы были приятной переменой после вооруженных ограблений, шантажа и мошенничества.
— Вы придете, когда меня будут судить?
— Нет. Вероятно, придет сержант, который даст показания.
Он взял шляпу и собрался уходить, но перед этим еще раз взглянул на пейзажи Горной Шотландии — выставку работ одного художника.
— Мне бы следовало попросить у вас один на память.
— Можете взять любой, какой хотите. Их все равно придется уничтожить. Какой вам нравится? — Совершенно очевидно, она не знала, говорит Грант серьезно или шутит.
— Не знаю. Мне нравится Кишорн, но я не могу припомнить, чтобы он когда-нибудь имел такой агрессивный вид, как здесь. А если бы я взял Кулин, для меня самого в комнате не осталось бы места.
— Но он всего тридцать дюймов на… — начала она, но потом поняла. — О, ясно. Да, он бесцеремонно назойлив.
— Увы, у меня нет времени посмотреть внимательно и выбрать. Боюсь, я вынужден отказаться. Но все разно спасибо за предложение.
— Возвращайтесь как-нибудь, когда у вас будет больше времени, и выберете спокойно, — проговорила она.
— Благодарю вас. Возможно, я так и сделаю.
— Когда суд сделает из меня честную женщину. — Она проводила Гранта до лестницы. — Какой спад, не правда ли? Задумать убийство, а кончить нарушением спокойствия.
Беспристрастная
— Вы исцелились.
— Да, исцелилась, — грустно согласилась она. — Я уже никогда не буду зеленым юнцом. А это было очень славно.
— Повзрослеть тоже хорошо, — успокаивающе проговорил Грант и стал спускаться по лестнице. Отворив дверь, он оглянулся и увидел, что она все еще смотрит ему вслед.
— Кстати, — сказал он, — что такое «принадлежности»?
— Что? О! — рассмеялась она тихонько. — Пояса, лифчики, банты, маленькие пучки щетины, которые женщины подкладывают в прическу.
— До свидания, — попрощался Грант.
— До свидания, инспектор уголовного розыска Грант. Я вам очень благодарна.
Он вышел на свет солнца, чувствуя в душе примирение со всем миром.
Пока он направлялся к автобусной остановке, ему пришла в голову безумная, но забавная мысль. Он позвонит Марте и спросит, не хочет ли она пригласить на вечер в субботу еще одну женщину. Марта скажет: «Приводите кого хотите», и он приведет с собой Ли Сирл.
Но конечно же, он этого не сделает. Так не подобает поступать офицеру департамента уголовного розыска. Это свидетельствовало бы о легкомыслии, фривольности, что при данных обстоятельствах могло быть расценено как прискорбный факт. Это годилось для всех Ли Сирл в мире, которые еще не повзрослели, — потворствовать своим капризам, однако взрослые, трезво рассуждающие люди должны соблюдать приличия.
И конечно, Гранта ждало еще одно вознаграждение. Вся жизнь состояла из разного рода вознаграждений.
Фантастика — это для подростков. Для взрослых — взрослые радости.
Никогда, даже в его «зеленые» годы, грудь Гранта не распирало от большей радости, чем та, которую доставляла мысль, какое лицо будет у Брюса, когда он принесет ему отчет о том, что произошло сегодня утром.
Это была блестящая и очень вдохновляющая перспектива.
Он едва мог дождаться, когда это произойдет.