Ищу тебя

Уорнер Элла

Мать-англичанка с детства внушала своей драгоценной маленькой Олли, что та должна вести себя и одеваться как настоящая леди. Добродетельная девушка никогда не станет выставлять напоказ свое тело, надевая слишком открытую одежду. Одежда должна украшать женщину, а не обнажать ее тело. Мать умерла, когда Оливии было всего семнадцать лет. Возможно, поэтому Оливия не могла отвергнуть ее наставлений или забыть их – она никогда не чувствовала бы себя уверенно и комфортно. Тем не менее, временами ей очень хотелось быть похожей на женщин, которые не стыдились ни того, что на них надето, ни того, что

на них надето слишком мало.

Хотя, размышляла Оливия, даже смена стиля одежды скорее всего не заставила бы Харви по-новому взглянуть на меня, не изменила бы его отношения ко мне. Подобная перемена осталась бы для него чисто внешним фактором – ну, к примеру, как если бы я поменяла в комнате обои. Тебе нравится? Что ж, пожалуйста. Но это никоим образом не повлияло бы на его мысли, чувства и поведение.

Вот и сегодня: Оливия попыталась создать за обедом романтическую обстановку, а что получилось? Заметив на столе вазу с экзотическими красными лилиями и золотистые свечи, Харви осведомился, не экспериментирует ли она в расчете на какой-нибудь званый обед? Он обратил внимание, что Оливия заменила розы лилиями, счел это новаторством. И только. Ему и в голову не пришло, что она сделала это специально, чтобы доставить радость им обоим.

Впрочем, кроме свечей и необычных цветов, в сервировке стола и в самом деле не было ничего романтического. Стол как стол. Харви никогда не придерживался принципа выставлять все лучшее лишь для гостей или вообще беречь красивую посуду и потому не пользоваться ею, как поступала мать Оливии. Каждый вечер во время ужина на столе были серебряные приборы и посуда из фаянса от Доултона или фарфора от Споуда. Когда Оливия выражала опасение, что что-нибудь из посуды может разбиться, Харви всегда отвечал одно и то же: «Посуду покупают, чтобы ею пользоваться, а не для выставки». И неизменно добавлял: «Нет ничего такого, чего нельзя было бы заменить». Правда, с последним утверждением мужа Оливия позволила себе не согласиться.

Она вяло ковырялась в своей тарелке, так как у нее начисто пропал аппетит. Ее очень беспокоило, как, когда и почему между ними вырос барьер взаимного отчуждения. Его не было, а возможно, он был не особенно заметен в тот период, когда у них с Харви один за другим родились трое детей и забота о них поглощала все их свободное время. Оба очень любили своих детей. Но любил ли когда-нибудь Харви ее саму? Оливия начала сомневаться в этом. И, что еще хуже, стала задаваться вопросом: а не находит ли ее муж то, чего и не пытался найти в ней, в какой-нибудь другой женщине?

– В воскресенье я улетаю в Египет, – небрежно сообщил Харви. – Может быть, есть какая-нибудь проблема, которой мне следует сейчас заняться?

Этот вежливый вопрос задел Оливию за живое. Ей захотелось крикнуть в ответ: «Да, есть! Это я, я сама!» Но когда она подняла глаза от тарелки и встретилась с Харви взглядом, то прочла в его глазах лишь равнодушное ожидание стандартного ответа. Это подействовало на нее как холодный душ. Конечно, он имел в виду проблемы, связанные с домом, с автомобилем или с детьми, ничего более. Просто проверял. На всякий случай.

Оливия тряхнула головой, чтобы выбросить из нее треножные мысли, и включилась в игру.

– Ты

ведь едешь на неделю, как обычно? – поинтересовалась она.

– Совершенно верно. Все мои деловые встречи уже расписаны по дням. Надеюсь, все пройдет без сучка без задоринки.

– Я тоже надеюсь. А если возникнет что-то неожиданное у меня, я тебе позвоню.

Харви удовлетворенно кивнул и вновь сосредоточился на еде.

– В этот раз я остановлюсь в гостиниц «Оберж де пирамид», – сообщил он после некоторого молчания. – Перед отъездом оставлю тебе контактные телефоны. – И Харви, как ни в чем не бывало, снова принялся поглощать эскалоп.

Оливия же с трудом удержалась, чтобы не отодвинуть от себя тарелку. Аппетит пропал окончательно. Женский инстинкт подсказывал ей: что-то здесь не так, здесь таится какая-то опасность. Эта деловая поездка мужа в Египет чем-то отличается от всех предыдущих.

Глупости, старалась успокоить себя Оливия, поддаваясь малодушному желанию не вступать в конфликт: меньше всего ей хотелось выглядеть дурой. Поездка как поездка, Харви часто ездит в Египет, он покупает там хлопок, что это мне взбрело в голову? Однако в глубине души Оливия чувствовала, что ее опасения небезосновательны. И Харви только что невольно подтвердил это.

– Новая гостиница? – спросила она, стараясь говорить как можно беззаботнее: обычный интерес, проявляемый женой, которой не о чем беспокоиться, – все в ее личной жизни отлажено до последнего винтика.

Харви озадаченно взглянул на Оливию. По-видимому, размышлял, как удобнее будет связаться с ним, если дома произойдет что-нибудь чрезвычайное. Поэтому он вопросительно поднял брови, ожидая от жены разъяснений.

– В Каире ты всегда останавливался в «Хилтоне». Я думала, тебя там все устраивало, – пояснила Оливия, с равнодушным видом пожимая плечами: нужно же как-то скрыть свою тревогу и показать, что ее вопрос всего лишь праздное любопытство.

– Конечно, устраивало, но, знаешь ли, я и «Хилтон», мы слишком давно знакомы и немного поднадоели друг другу, – усмехнулся Харви. – Захотелось чего-то новенького.

«Слишком давно знакомы… поднадоели друг другу… чего-то новенького»… Неужели я настолько неврастенична и подозрительна, что могу отнести эти слова и к себе? Чушь какая-то!

Остро ощущая дистанцию, разделяющую их, и чувствуя, что опять ударилась о стеклянную стену, Оливия наблюдала, как Харви снова склонился над своей тарелкой, раз за разом с хирургической точностью отрезая кусочек мяса и невозмутимо отправляя его в рот. Он делал это в таком хорошо отработанном ритме, что, казалось, ничто не способно выбить его из колеи.

Его самодостаточность, абсолютная уверенность в себе временами обескураживали Оливию. Такое же ощущение появилось у нее и сейчас. И, пренебрегая тем, понравится Харви это или нет, она продолжила:

– Никогда не слышала об «Оберж де пирамид». Чем привлекла тебя эта гостиница? Каким образом ты узнал о ней? Вычитал в каком-нибудь буклете? – допытывалась Оливия.

– Какое это имеет значение? – удивился Харви. – Не бойся, я оставлю тебе номера телефонов. Обещаю, никаких проблем у тебя не будет до конца дней твоих, – закончил он с саркастической, как Оливии показалось, усмешкой.